Очередные параллели с русской литературой возникли у меня против прочтения Лактанция. Одна из важных идей у этого апологета – доказать, что мудрость и справедливость друг другу не противоречат. В частности, Лактанций критикует философа-скептика Карнеада,
«…который в ходе спора доказывал, что нет никакого естественного права [nullum jus naturale] и все животные защищают свою выгоду, руководствуясь только природой, и потому справедливость, если суть ее в том, чтобы заботиться о пользе других, пренебрегая собственной, следует именовать глупостью». [1]
Какие же примеры приводит критикуемый Лактанцием Карнеад?
«…что если жизнь его окажется в опасности, так что придется либо погибнуть самому, либо убить другого, как тогда он поступит? Может случиться так, что во время кораблекрушения кто-нибудь более слабый, чем он, ухватится за доску, или, убегая после поражения в битве, увидит кого-то из раненых сидящим на коне. Неужели не отнимет он в первом случае доску и коня во втором, чтобы получить возможность спастись самому?». [2]
Не правда, ли соблазнительная логика – отнять коня или доску у раненого, который, скорее всего, все равно, обречен? И как тут не вспомнить хрестоматийные слова (сказанные, впрочем, не Родион-Романычем, а неким студентом, чью речь Раскольников услышал в кабаке): «Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь – тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен – да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки?» [3]
Справедливости ради надо, впрочем, отметить, что Карнеад, в отличие от анонимного петербургского студента, отмечает, что
Но Лактанций напоминает: суждения Карнеада имеют смысл только в рамках философии, отрицающей бессмертие души и посмертное воздаяние:
«В самом деле, если после смерти ничего нет, то, конечно, глупо поступает тот, кто спасает чужую душу, жертвуя своей, или тот, кто заботится о чужой прибыли больше, чем о собственной. Если смерть [тела] уничтожает и душу, то мы должны поступать так, чтобы [вся] жизнь наша была [как можно более] радостной и приятной. Но если после смерти нам будет дарована вечная и блаженная жизнь, то мудрый и справедливый человек должен пренебрегать этой телесной жизнью со всеми земными благами, потому что будет знать, какую он получит от Бога награду». [4]
[1] Lactantius. Epitome divinarum institutionum 51, 2 // SC. Vol. 335. P. 198–200.
[2] Ibid. 51, 5. P. 200. Лактанций близко к тексту воспроизводит рассуждение Карнеада, приводимое Цицероном в трактате «Государство»: Marcus Tullius Cicero. De re publica 3.20, 30. Lipsiae, 1889. P. 343.
[3] Достоевский Ф. М. Преступление и наказание (Часть 1, глава 6). М., 2008. С. 58.
[4] Lactantius. Op. cit. 52, 7. P. 202–204.