Впрочем, у ранних латинских отцов гораздо более распространены другие богословские толкования этого места (какие – подробней поговорим в ближайшее время). Но, безусловно, в культуре, не только западноевропейской, но и русской, образ запертого сада получил весьма яркое продолжение – можно вспомнить, например, написанную мастером Оружейной палаты Никитой Павловцем икону Богоматери «Вертоград заключенный». И даже у А. С. Пушкина (пусть не в столь сакрально-богородичном, а даже, как было верно отмечено, позднеантичном смысле) живет этот образ:

Вертоград моей сестры,
Вертоград уединенный;
Чистый ключ у ней с горы
Не бежит запечатленный.
У меня плоды блестят
Наливные, золотые;
У меня бегут, шумят
Воды чистые, живые.
Нард, алой и киннамон
Благовонием богаты:
Лишь повеет аквилон,
И закаплют ароматы.