Хотя история Дидоны-самоубийцы едва ли могла выглядеть привлекательной с христианской точки зрения (на что и указывала приведенная выше цитата блж. Августина), блж. Иероним в письме римской матроне Сальвине интерпретирует в положительном, нравственно-аскетическом ключе образ карфагенской царицы, изначально не желавшей вступать в новый брак:

«Послушай, что от лица воздержной вдовы [Дидоны] воспевает языческий поэт:

"Тот любовь мою взял, кто первым со мной сочетался,
Пусть он ее сохранит и владеет ею за гробом!" (Aeneid. IV, 28–29).

Если так ценится самая дешевая стеклянная блестка: то насколько выше драгоценнейшая жемчужина? Если по общему закону природы языческая вдова осуждает все удовольствия: то чего должно ожидать от вдовы христианской, которая свое целомудрие должна хранить не только для погребенного, но и для того, с которым она будет царствовать?»

Hieronymus Stridonensis. Epistola 79, 7 // PL. 22. Col. 730.