(Окончание перевода.)

В мире «белых воротничков» работники стали одновременно и незаменимыми, и расходным материалом. Как группа они жизненно важны для развития компаний и получения прибыли. Но как отдельные личности они совершенно не нужны. Эта тенденция была очевидна еще в 1980-х годах для тех, кто освещал юридическую отрасль. Как писала в то время журналистка Рут Маркус: «Крупные юридические фирмы сегодня напоминают гигантский завод из “Маленького магазинчика ужасов”, который постоянно поглощает молодых юристов, чтобы прокормить быстрорастущую фирму». Сегодня то же самое можно сказать о банковских аналитиках, медсестрах, продавцах-консультантах или ассистентах преподавателей в университетах.

По мере того как финансиализация распространялась по всей экономике, корпорации сокращали штат рабочих. Особенно сильно пострадали работники, состоящие в профсоюзах: их увольняли либо в результате поглощения, либо в попытке временно повысить стоимость акций, чтобы избежать поглощения. В 1982 году в «Словарь американского наследия» был добавлен новый термин — «сокращение штата». В период с 1980 по 1996 год в трети американских семей кто-то из членов семьи был уволен, сообщает The New York Times в серии статей, посвященных «миллионам жертв» сокращения штатов. Роберту Мьюзу, авиамеханику из Южной Калифорнии, было 47 лет, когда в 1994 году после слияния компаний он потерял работу. Два года спустя он устроился в отдел технического обслуживания, где за половину своей прежней зарплаты чистил унитазы и подстригал деревья. «Я знаю, что в этой жизни ни в чем нельзя быть уверенным, — сказал он репортеру. — Но я посвятил этому 30 лет. Это должно что-то значить. А теперь осталась только пустота».

Дело было не только в поглощении компаний. Юристы также активно работали над другими стратегиями извлечения прибыли, в том числе над «стратегическими» банкротствами. После того как в 1978 году Конгресс США смягчил федеральный закон о банкротстве, крупные фирмы, которые раньше не решались браться за эту неблагодарную работу, поспешили нанять новых сотрудников и заработать на этом. Как заметил один из членов Конгресса, этот закон стал «полноценным источником дохода для юристов». Когда-то банкротство было крайней мерой для отчаявшихся компаний. Теперь корпоративные юристы советовали своим клиентам подавать заявления о банкротстве, чтобы заранее списать долги или избежать требований профсоюзов о выплате заработной платы и пенсий. В 1983 году компания Continental Airlines поступила именно так: она объявила себя банкротом, тем самым аннулировав свои профсоюзные контракты, несмотря на то, что у нее были активы на многие миллионы долларов. К 1985 году Continental уволила тысячи сотрудников и сократила долю расходов на оплату труда почти на 40 процентов. К 1987 году количество заявлений о банкротстве по главе 11 по всей стране выросло на 500 процентов. Целая армия измученных работой юристов потратила бесчисленное количество оплачиваемых часов на каждого из них, извлекая прибыль из промышленных компаний, но при этом разрушая структуры, которые обеспечивали стабильную занятость для рабочих.

Несчастья юристов были побочным эффектом механизма, который приносил огромную прибыль, но при этом сеял неуверенность среди всех остальных. То, что все это происходило под лозунгом меритократии, делало ситуацию не менее коварной, но при этом менее очевидной. Однако не стоит заблуждаться: хотя финансиализация открыла двери для более разнообразного профессионального сообщества, она привела к обнищанию тех самых «белых воротничков», которым было поручено перестроить экономику США.

Логика жестокого одноразового использования, которую профессионалы помогли внедрить в жизнь рядовым работникам в США, бумерангом вернулась к ним. Теперь те, кто находится на вершине меритократической лестницы – легионы консультантов, банкиров, врачей и юристов, – не чувствуют триумфа. Они чувствуют себя перегоревшими.