В работе с комьюнити для меня один из самых интересных моментов — knowledge management, создание практического знания из опыта корпорации или группы людей. Начинается любая модель создания знания с того, что есть неявное / имплицитное / скрытое (tacit) знание, и оно переводится в явное (explicit).Понятие неявного знания ввёл Michael Polanyi, он ещё называл его персональным, т.е. знаниями и навыками, которые интегрированы в опыт человека, контекст или телесный опыт, что усложняет их распознавание и передачу.
Если уж мы говорим о персональном знании, то буду дополнять повествование кусочком контекста самих учёных, о которых пишу. Полани родился в 1891 году в Будапеште, позже эмигрировал в Германию и Англию, был учёным в области химии, экономики и философии. Свою лекцию про неявное знание в Йеле (её можно послушать подкастом как привет из 62 года) он начинает с описания спора с Бухариным, когда посещал СССР. Тот рассказал ему про плановую экономику и пятилетнее планирование научной деятельности. Полани выступал за свободный порядок в науке и говорил, что централизованное вмешательство противоречит самой сути научной деятельности.
“Мы знаем больше, чем можем сказать”, говорил Полани, приводя в пример мы можем запомнить лицо преступника, но не смочь описать его словами. Тогда у полиции есть процедура создания фоторобота, и сама эта процедура по сути — коммуникация. Так, неявное знание может быть переведено в явное только через диалог и доверие.
Дальше, основываясь на работах Полани, было создано несколько моделей, одну из них создал Ikujiro Nonaka — модель SECI (социализация / экстернализация / концептуализация / интернализация).
Контекст Нонака: родился в Японии в 1936 году и развивался в менеджменте, работал в Fuji, застал японское экономическое чудо, потом эмигрировал в США и там занимался научной деятельностью в бизнес-администрировании.
Эта модель стала популярна в корпорациях. Суть в том, что для того, чтобы создать знание, нам нужно организованное наблюдение и диалог, а потом его концептуализация. Вроде звучит логично, выпускники моих курсов про комьюнити и образовательную среду помнят, что я её и давала. Туда же в модель заложены стандартные консалтинговые практики — интервьюирование и пр.
Эту модель сурово критиковал Dave Snowden, потому что в ней потеряны несколько важных моментов. Он говорит, что “Knowledge is known only if it is needed to be known. It is contextually triggered by the need”.
То есть понимание, как ты на самом деле действуешь, появляется не когда рассказываешь консультанту в интервью, как, например, принимаешь стратегические решения, а в момент, когда в этом стратегическом решении есть потребность. А ещё невозможно полностью отделить носителя знания и его навыки и таланты, контекст, образ мышления от того, что потом становится явным знанием. Кстати, поэтому большинство курсов от экспертов и книги «10 шагов успеха» могут быть неэффективными.
Сноуден, конечно, придумал свои инструменты organic knowledge management и активно продвигал, например, сторителлинг в создании знания, или подчёркивал важность использования артефактов — записей, протоколов встреч, которые и так создаются в компаниях. Подробно про модель расскажу в следующих постах, надеюсь, у меня хватит сил на полную статью.
Контекст Сноудена: он родился в Уэльсе в 1956, долго работал как раз в knowledge management в IBM, а сейчас больше занимается complexity theories и sense-making в компаниях, основав Cynefin.
Меня эта история ужасно захватывает, потому что это и мой путь перехода от механистического подхода к развитию к сложному и живому. Это напоминает попытки объездить лошадь (fun fact: у меня был такой опыт) неявного знания, сделать его структурным и подчинить своей воле, а оно всё ещё не поддаётся. А ещё я практически не встречала запросов корпораций и комьюнити на создание знания не как побочный продукт, а как основной, и не понимаю почему. Реально, за 7 лет моей консалтинговой практики был один запрос от производственного завода и еще один от комьюнити. Почему, интересно?
#indialogue_knowledgemgmt