Renata in dialogues

moving into not-knowing

На встрече в среду мы говорили о телесном знании, и я для себя и для аудитории сформулировала один неожиданный вывод. (лекцию выложила на youtube, завтра еще подробнее про нее напишу, а пока смотрите!)

Для того, чтобы опираться на собственные ощущения, особенно телесные, нам важно не торопиться формулировать все в слова и инсайты, не торопиться “знать” в привычных нам категориях.

Прислушиваться к телу означает замедлить процесс смыслообразования, поиска причины и следствия, и довериться тому, что с вами происходит.

И это самое сложное! В нашем очень рациональном мире есть ощущение, что все требует вывода, все может быть познано и доказано. Но только не-знание (точнее, знание в непривычном для нас формате) может привести нас к чему-то принципиально новому.

Я сейчас прохожу танцевальную лабораторию с бразильским хореографом Marcelo Evelin, и он много размышляет про то, как быть с колониальным прошлым, о практиках сопротивления и поиске альтернативных способов жить. Он говорит, что именно непонимание, недодуманность и доверие телесному опыту могут помочь нам формулировать другие несуществующие пока в мире смыслы (вместо того, чтобы бороться со старыми).

Курс “Телесное знание” начинается 23 сентября.

Дорогие, встреча "Не только мозг" уже завтра!

Во-первых, уже больше 100 регистраций, и я очень рада такому интересу, переживала, что тема слишком узкая. Мне кажется, сочетание "телесное знание" вызывает лёгкий дискомфорт, как будто это не очень подходящие друг другу слова. Есть тело, а есть мысли и то, что мы знаем о мире. Мы можем знать о теле, но не телом.

И моя цель на завтра: почелленджить принятые нарративы, потрясти их, пригласить сомневаться и пофантазировать о других путях. Что такое телесный опыт? Что мы думаем о себе? Что такое знание? В какой момент оно рождается? Простые и в этом самые сложные вопросы о природе нашего человеческого опыта.

Я разрешила себе не делать презентацию, буду разговаривать! А в комментарии скинула кружочек кто на самом деле утверждает мои лекции 🙂 Надеюсь на диалог, интересные вопросы и ваши мнения. Приходите!

📅 16 сентября, 17:00 CET / 18:00 по Москве
🆓 Бесплатно, запись будет выслана всем зарегистрированным
🐿Запись через бот @renatasevents_bot или на страничке мероприятия.

Я (наконец-то!) приглашаю вас на первую открытую встречу этого учебного года!

Это встреча "Не только мозг" о телесном знании: как человек создает смыслы о себе и мире через собственный телесный опыт.

📅 16 сентября, 17:00 CET / 18:00 по Москве
🆓 Бесплатно, запись будет выслана всем зарегистрированным

Программа:
Человек постоянно находится в поиске смысла того, что с ним происходит, и мы часто думаем, что познание происходит только головой, доверяем мыслям и словам больше, чем своим ощущениям. Но на лекции мне ужасно хочется это представление покритиковать. Представьте, что тело — это не просто оболочка, которой управляет мозг, а сам способ, которым мы познаём мир, находим смысл и принимаем решения?

На встрече мы сначала поговорим о том, как сложилось разделение тела и ума, как мы поддерживаем эти убеждения сегодня. А потом углубимся в то, как формируется наше знание о мире и какую роль в этом играет телесный опыт, поговорим о персональном и интуитивном знании и его важности.

Встреча идёт в преддверии цикла лекций «Телесное знание», и если откликнется, можно пойти дальше.

Запись через бот @renatasevents_bot или на страничке мероприятия.

Про разность

На последней интервизии участница принесла кейс про то, как в комьюнити объединять людей с очень разным бэкграундом

Раньше бы я ответила — исследуйте опыт людей, находите общие ценности и задачи, ими и объединяйте, но теперь у меня появилась реляционно-полевая точка зрения, поэтому у меня другие размышления.

Что такое “разность”? Идентичность внутри нас довольно редко бывает статичной, сейчас мы гораздо реже, чем про это говорят, определяем себя профессией, национальностью, происхождением. Идентичность контекстна и в разное время определяется разными факторами, которые приняты и одобряются обществом. Пару веков назад по одежде можно было понять самую главную идентичность — принадлежность к сословию, сейчас мы можем определять себя по профессии, сексуальной ориентации, расе, но лишь немногим придет в голову определять себя через цвет волос, например. То есть идентичность социально сконструирована и контекстна, и построена на разделении, которое принято в обществе на данный момент, а сейчас все рамки вообще начинают плыть.

Но мое размышление сегодня о том, что разность — это определенное свойство контакта и взаимодействия между людьми. То есть когда в контакте мы натыкаемся на острый угол грани другого человека так, что нам хочется отпрыгнуть и сказать: “неее, вот здесь я такая, а он — другой”. Эта разность может быть разочаровывающей, фрустрирующей, вдохновляющей, полной восхищения или злости, может громко звенеть чувствами и коммуникацией, а может быть холодной и отстраненной, когда два человека так и не встретились. Если у вас в жизни есть или когда-то были долгосрочные отношения (партнерские, дружеские, рабочие), то вы знаете всю гамму этих чувств. Во многом, долгосрочные отношения держатся на том, что вы можете прожить разность друг друга (которую постоянно обнаруживаете в самый неподходящий момент!)

Так вот, если говорить о любой группе (комьюнити, команде, да даже семейной группе), мне кажется, мы можем работать над двумя факторами:
• Что эту разность провоцирует? Как так устроена группа, что в коммуникации людям становится критически важно держаться за свою идентичность? (в дискуссии про поляризацию с Соней мы говорили про стыд и страх, которые это провоцируют, но это только пример)
• Есть ли в этой группе механизмы, помогающие проживать фрустрацию и разочарование без разрыва контакта? Когда понимаешь, что “да, мы разные, но я готова остаться здесь с тобой, даже если мы не похожи”.

#indialogue_community

Давайте про что-то простое, например, про дыхание и как оно обретает социальный смысл и становится нашим знанием о мире.
(заметки к циклу лекций про телесное знание)

Дыхание, как физическое движение — это акт взаимодействия с миром (хорошо бы тут использовать слово relating, конечно). Мы вдыхаем воздух извне, он меняет наш физический состав тела, запускает химические реакции, с выдохом мы, обновленные, отпускаем что-то другое в мир. И наши паттерны дыхания тоже говорят о взаимодействии со средой: вдыхаем ли мы «полной грудью» или поверхностно и по чуть-чуть, сдерживаем ли выдох, пока говорим, и пр.

Наши движения всегда про контакт. Младенец не разделяет себя и пространство поначалу. Ощущение собственной телесности и физических границ появляется со временем во взаимодействии с теми, кто о нем заботится, опорой, с силой тяжести. Телесное никогда не бывает индивидуальным. А во взрослом состоянии, когда мы обращаем внимание на наши физические ощущения, там неизбежно появляется контекст и взгляд Другого, даже если этот взгляд абстрактный, взгляд социума.

То есть телесные ощущения — почти всегда социальное, даже дыхание. Как? Вот кусочки разговоров с клиентами и не только (цитаты неточные, просто для иллюстрации)

помогаю клиенту подготовиться к очень стрессовому экзамену
— Я замечаю, что когда ты говоришь про катастрофизацию, ты ускоряешься и почти не дышишь
— Да, я затаиваю дыхание и стараюсь не шелохнуться, как будто маску на себя надеваю.
— А что будет, если ты выдохнешь и отпустишь?
— Тогда все заметят это..
— Что именно?
— Что я пытаюсь себя успокоить. Все заметят, что я нервничаю, а надо “держать лицо”, поэтому я и стараюсь тише дышать. Как будто безэмоциональность — это сила, а если показываешь эмоции, то ты слабый.

из разговора с моим другом танцором
— Так странно, что в танцевальном сообществе выдох, даже громкий, — это отпускание напряжения (release). Но когда я делаю это в другом обществе, люди вокруг думают, что я недоволен или грущу, спрашивают меня, что случилось.

разговор с клиенткой о первых месяцах эмиграции
— Я ходила на йогу, и, кажется, это было единственное место, где я расслаблялась. Когда мы начинали дышать в разных позах, на выдохе мне всегда накатывал ком в горле, мне хотелось плакать
— И что происходило дальше?
— Сдерживала себя, старалась дышать не так глубоко, чтобы не испугать и не потревожить других своими слезами, я ведь даже не знаю их причины.

Так что даже простое дыхание, которым, к счастью, нам не надо управлять, обретает социальный смысл, контроль и даже общественное давление. А наблюдение за тем, как мы дышим, помогает это осознавать.

#indialogue_psy

Цикл лекций про телесное знание

Я запускаю новый цикл лекций! Сейчас мне кажется жизненно важным для всех находить опору не только в когнитивном, но и в своём телесном отклике, и моя программа помогает в этом.

• На первой лекции “Наши представления о теле” мы критически посмотрим на существующие убеждения о теле — старые философские, такие как разделение тела и когнитивного, и современные представления о теле как о “коробочке”, внутри которой сидит мозг и им управляет. Посмотрим, как эти представления влияют на нас и на воображение об устройстве мира.

• На второй лекции “Феноменология телесного опыта” мы поговорим о телесном как о стартовой точке нашего опыта, о движении как о первом нашем языке. Поговорим об инклюзии в широком смысле — как исключается телесный опыт некоторых групп, и что с этим делать.

• А на третьей лекции “Тело во взаимодействии с другими и с миром” поговорим о контакте человека с миром, о резонансе и кинестезии, о том, как в нас формируются паттерны взаимодействия со средой.

Будем это делать, опираясь на труды философов, психологов и социологов, и я сделаю список рекомендованных к прочтению работ с моими комментариями.

Мне кажется, это будет супер полезно и просто людям, которые хотят открыть новые перспективы в понимании себя и мира, и помогающим практикам, которые работают с людьми отдельно и в группах.

Даты: 23 сентября — 7 октября, запись лекций будет. Для тех, кто записывается в августе, есть приятная цена early birds.
Подробности: https://rus.renata-gizatulina.com/bodily-knowledge

Почему-то забываю писать сюда, но я собрала чат комьюнити-менеджеров (изначально выпускников моего курса), где провожу ежемесячную встречу-интервизию. Т.е. мы собираемся небольшим кругом и обсуждаем кейсы про сообщества и социальное обучение. Завтра, 19 августа, у нас будет очередная встреча, в 17 CET / 18 Мск / 16 Лиссабон.

Участие бесплатно, чтобы вступить в чатик, надо заполнить анкету, представиться и уважительно относиться к нашему пространству)

on my way
(о любимом деле и драконах)

Давненько я тут не писала про свой путь. Я довольно долго и мучительно меняла профессию, и вот в этом году это уже финально свершилось: я в той точке, где у меня есть любимейшая работа терапевтом, не менее любимые консалтинговые проекты, и меня даже хватает на собственное творчество.

Мне казалось, что уже все. Я выучилась, у меня есть профессиональная поддержка и комьюнити, есть понимание, куда я иду, какие могут быть сложности? И тут приходят внутренние драконы, они становятся видимыми, те, с которыми ты билась на самом деле. Как в пути героя, на выходе из подземелья есть этап, когда обнаруживаешь собственные страхи и сомнения, последний соблазн все бросить и вернуться в старую жизнь.

Я, например, поняла, что мне очень сложно зарабатывать интеллектуальным трудом. Смешно же? Я всегда так делала! Но раньше результат был какой-то более понятны: не было образовательной программы, и она появилась, люди чего-то не знали, а теперь знают.

А последнее время что в терапии, что в консалтинге я работаю чисто собой — собрать информацию, почувствовать, переварить и передать так, чтобы запустить изменения, а иногда даже просто так, и так по кругу, и здесь нет продукта, результата.

Мне сложно свыкнуться, что мое присутствие, внимание, моя мысль и интеллектуальный поиск — ценность. Я даже поняла, зачем так долго держалась за свой бизнес, ведь за брендом и групповым усилием гораздо легче спрятаться.

Корни, конечно, есть и в семье: родители у меня не занимались интеллектуальным трудом, у них нет высшего образования, и так получилось, что ценности разговора, мысли, нематериального (уж о творческом я вообще даже боюсь думать!) в том, как я росла, особо не было. Да и общество в целом имеет такую оптику. Из-за этого я чувствую едва уловимый стыд и желание спрятаться, когда разговариваю с очень эрудированным и, по моему мнению, мудрым человеком, в моей критике академии, или, например, в ревностно-болезненном чувстве, когда подруга рассказывает историю своей московской профессорской семьи. Вооот.. (тут я призналась в сокровенном и выдыхаю).

Теперь я половину времени трачу на то, чтобы работать, а вторую половину — на то, чтобы перестать себя ругать за недостаточный по своим стандартам результат. Новую профессию или взгляд на мир, надо, оказывается, разнашивать, как новую одежду.

Плохая новость для таких как я: вернуться в прошлое и заставить семью увидеть вашу интеллектуальную или творческую ценность невозможно, родиться в другом окружении тоже, да и из-за этой семьи вы — это вы, со всеми успехами и проблемами.
Хорошая новость заключается в том, что когда видишь этих внутренних драконов, ты уже на выходе из квеста. И вместо того, чтобы с ними бороться, можно попробовать приручить, потрепать за ушком и, налив молочка, заметить, как они задремали.

Расскажите, какие у вас 🐉?

#indialogue_onmyway

Про дом (личное и социальное)

Работая с людьми в эмиграции, я часто выхожу на разговор о доме — поиске чувства дома, обретении корней. Это еще и одна из важнейших социальных тем в мире, которую мы наблюдаем (одиссея, например, или все шуточки про то, что миллениалам надо обязательно купить развалины в деревне и реставрировать их).

В поиске дома, бесспорно, есть психологические корни и личные обстоятельства, но есть и что-то общее, как симптом всего общества. Поиск безопасности является не только следствием глобальной эмиграции, но и реакцией на то, что мы все столкнулись с изматывающей своими объемами неопределенностью.

Часто это даже не поиск, а ноющая тоска по дому, и если попробовать ее рассмотреть, то она оказывается несбывшейся мечтой о безопасности в детстве, отсутствии заботы и тепла, и своего кусочка пространства. Особенно это актуально для поколения, выросшего в 90-х, тех, что в коммуналках, в одной комнате на четверых, с родителями, с которыми всегда нужно быть настороже. Во взрослом состоянии желание обрести свое пространство в эмиграции становится сцепленным с непрожитым горем по детской безопасности и родительскому теплу.

Что же делать? Разделять. Горе — оплакивать, делить с людьми, отдаться тоске. А потом искать, что такое дом для вас сейчас. Как показывает практика, это совсем другая история.

#indialogue_psy

Наблюдения про внимание

Последнее время обращаю внимание на свое внимание 🙂 Вот несколько быстрых заметок:

Внимание видимо
Я смотрела и участвовала в нескольких танцевальных перформансах за последнее время (да, в мои late 30s я решила, что менять профессии мне недостаточно, нужно еще и стать танцором) и с удивлением обнаружила, что зритель видит внимание танцора и куда оно направлено. Перформер двигается, и можно почти физически ощущать, где в этот момент находится его внимание: в теле или в тревоге, в какой части тела, его сосредоточенность или расфокус. Есть люди или моменты в движении, от которых невозможно оторвать взгляд, и это не только про форму или качество движения. И когда внимание движущегося находится где-то в прошлом (движение не для сейчас, а для значимой фигуры из прошлого) или в будущем (в том, что будет, если не получится), то человек блекнет, движения теряют наполнение. Так же это работает и в любых публичных выступлениях.

Внимание деятельно
Когда мы (может, просто я) представляем себе внимательного человека, то возникает образ молчаливого созерцателя или человека в медитации с закрытыми глазами. Созерцание и деятельность разведены в противоположные полюса. Но фокус и внимание может двигать целые слои залежавшихся паттернов, создавать большие изменения для человека или в группе. Думаю, это тоже связано с тем, что мы делаем ранее невидимое видимым. Отсюда и совет: если вы не знаете, что делать (в работе, жизни, отношениях), попробуйте не делать, а направить свое внимание туда, откуда так хочется отвернуться.

Внимание ограничено
В работе свободным помогающим практиком это особенно видно. Мы берем оплату за часы совместной сессии, но кроме этого есть время, которое мы уделяем клиенту между сессиями, в супервизии, в непосредственно интеллектуальной работе (если, например, это корпоративный творческий запрос, где надо придумать). Так вот, я почувствовала, как моя деятельность ограничивается вниманием, что у меня есть лимит на корпоративных клиентов и людей в терапии. В работе помогающего практика внимание еще направлено одновременно на себя и на клиента, то есть на то, как разворачивается контакт между вами, — это особая тренировка, конечно.

про вовлеченность

В прошлый раз я поспрашивала, когда люди чувствуют, что они вовлечены в комьюнити, или свою причастность к группе людей, большинство описывали один процесс “.. я что-то делаю (направленное действие) и чувствую ответ…”. Состояние “я тут своя” или “мы вместе” описывается как специфичный процесс контактирования или обмена, движения между мной и группой.

При этом вовлеченность в комьюнити часто описывается и измеряется как участие в мероприятиях или количество реакций на контент. Вовлеченность в компаниях — это что-то связанное с разделением целей и стратегии, включенность в принятие решений, разделение ответственности. (А гугл, например, выдал ужасную фразу — “опрос вовлеченности — это инструмент для оценки эмоциональной привязанности персонала к компании, который измеряет желание сотрудников прикладывать дополнительные усилия для общего успеха”.)

Но если опустить корпоративные стандарты, то вовлеченность или причастность скорее описывает качество контакта, где есть обмен — я что-то отдаю и приобретаю в этой группе, причем не всегда материальное, например, эмоции, благодарности, поддержку и пр.

В адаптации, например, в новой стране, иногда лучший способ почувствовать себя частью группы или страны — что-то отдавать или брать, начать это движение, а не пытаться почувствовать единство целей или найти общее с непохожими на тебя. Разный фокус, понимаете?У меня есть гипотеза про управление комьюнити, что мы очень много времени тратим на объединение людей, в то время как не создаем условия для обмена.

Приведу два комьюнити, в которых я это чувствовала обмен очень ярко (фото прилагается):
• Своп-комьюнити Лиссабона, где самые разные девушки, любых ценностей, фигур и характера обменивались одеждой. Механика такая — мы собираемся у кого-то дома, или в парке, или в церкви (фото оттуда), и у каждой есть немного времени презентовать/рассказать о своей вещи, и кто хочет — поднимает руку и забирает. Презентация вещи — самая классная история, потому что там от рассказа про уже несуществущие бренды до “в этом платье мне сделали предложение”.
• Недавно я была на татарском сабантуе тоже в Лиссабоне (да-да!), и многие принесли татарскую или восточную еду. Все с восторгом уминали ее, хвалили и благодарили. Вообще, я думаю, половина нашей культуры построена на еде, но это еще и супер формат обмена — люди готовят, вкладывают усилия и свою страсть, а потом это очень легко взять и вернуть свой отклик.

Такая мысль, буду разворачивать дальше.

Написала вчера пост и думаю: я, как терапевт теперь обречена теперь вздыхать и закатывать глаза на любые обобщения в образовательных науках или социологии, ну просто, ребят, вот на практике все у всех по-разному, каждый человек — свой мир! 🙂

И здесь не делилась еще. У меня есть места в терапию или коучинг (гештальт и соматический подход) сделали с дизайнеркой красивущую страничку. Рассказала там и про подход, и ожидания от терапии в 2026 году, и вдохновляющих меня учителей и авторов.
Если есть интерес, то пишите, пожалуйста.

Throwing like a girl (сегодня о женском теле)

Помните рекламу like a girl? Оказывается есть знаменитое эссе “Throwing Like a Girl: A Phenomenology of Feminine Body Comportment, Motility, and Spatiality” Iris Marion Young (выложу его в комментарии)

Там суть в том, что авторка описывает женский опыт в движении и взаимодействии со средой вокруг, пытаясь найти середину между двумя полюсами. Первый — исследование феноменолога и нейробилога Erwin Straus. Он изучал бросок девочек и описывал это примерно так:

Пятилетняя девочка не использует латеральное (боковое) пространство. Она не вытягивает руку в сторону, не разворачивает корпус, не двигает ногами, они остаются рядом. Всё, что она делает при подготовке к броску — это поднимает правую руку вперёд до горизонтального положения и сгибает предплечье назад в пронированном (во вращении внутрь) положении... Мяч выпускается без силы, скорости и точного прицела...
Мальчик того же возраста при подготовке к броску вытягивает правую руку в сторону и назад, супинирует (вращение вовне) предплечье, скручивает, разворачивает и наклоняет корпус, отводит правую ногу назад. Из этой позиции он может поддержать бросок всей силой всего своего моторного аппарата

Девочка бросает от своего тела, мальчик бросает всем телом. После чего Штраус делает вывод, что если так бросают девочки до пубертата, то разница обусловлена биологическими факторами.

Второй полюс — экзистенциальный философ и феминистка Simone de Beauvoir, которая писала про различия между мужчиной и женщиной, обусловленные внешней социализацией. Но она не пишет о живом опыте (living body) женщины во взаимодействии со средой вокруг.

Короче, два полюса, и Янг пытается найти середину, опираясь на Мерло-Понти и на Бевуар, описывает женский опыт взаимодействия с миром, его особенности и находит причины в социализации (а не только все спихивая на биологию).

Например, Янг отмечает, что женщине свойственна амбивалентность в движении, то есть оно начинается, но при этом целиком тело не участвует (я описала это выше). Или что женщина в целом старается занимать меньше места, чем может, ужимается в пространстве, воспринимает пространство вокруг как угрозу. А объясняет это такими, например, факторами: женщины больше видят и воспринимают свое тело как объект, так настроен общественный взгляд.

А что я? Мне очень зацепило эссе, хоть и кажется, что у Янг слишком много обобщений, я встречала и мужчин с такими двигательными “историями”. И еще мало отмечены культурные особенности. Я бы сказала, что это описание не только женского опыта, но опыта травмы или насилия, причем даже не непосредственного по отношению к себе, а “разлитого” в обществе. Например, почти всегда можно узнать женщину из постсоветского пространства по определенному характеру движения, походки, обращения к миру, даже не по внешности. Попробую когда-нибудь описать, но, кажется, интуитивно многие это видят и чувствуют, это телесное знание (великий могучий советский абьюз, как говорит одна моя подруга).

Но вообще эссе, конечно, красивая иллюстрация, того, зачем нужна соматическая терапия. Большая часть моей работы — это наблюдать за естественным движением людей (шаг, передвижение за предметом, контакт) и помогать людям заметить и найти смысл, или повторяющиеся двигательные и relational паттерны.

Можете поэкспериментировать — попробовать бросить предмет и заметить, как вы привычно это делаете? Откуда это движение рождается? Что вы сообщаете миру этим броском? Как вы ожидаете как среда будет реагировать? Попробуйте через движение пощупать свой контакт со средой.

#indialogue_psy

Читаю “Resonance” социолога Hartmut Rosa (очень нравится, рекомендую всем!). Он пишет о связи между отношением человека к себе и к собственному телу, и отношением к устройству социума.

Фиксация современной социальной мысли (или точнее: современного социального воображаемого) на национальном государстве очевидным образом привела к тому, что восприятие границ тела стало напоминать наше представление о государственных границах. Подобно тому как последние, с националистической точки зрения, находятся под угрозой со стороны явных и скрытых иммигрантов и врагов, способных либо разрушить государство извне, либо подорвать его изнутри, современные люди воспринимают собственное тело как находящееся под угрозой бактерий и вирусов. И то, что полицейские и военные силы делают для государства, иммунная система обеспечивает для человека. В обоих случаях цель состоит в том, чтобы "укрепить нашу оборону."

Примеряю теперь эту мысль на все. Как вы думаете, какое устройство социума мы можем представить, если популярная точка зрения сегодня — то, что все решения принимаются мозгом, а тело — это функциональная его коробочка и средство передвижения, которому мозг отдает приказы и (иногда) улучшает? 🫠

Про хор, причастность и вовлеченность

Решила ввести сезоны в канале, чтобы задать себе рамку для постов и чуть глубже уходить с вами, дорогие читатели, в определенную тему. Когда ты и терапевт, и оргконсультант, и комьюнити строишь, то сложно объединять эти деятельности. И я вспомнила механику, которую я использовала в дискуссиях (их можно искать по тегу #indialogue_discussion), когда вокруг одной темы мне было интересно собрать разные дисциплины, смотреть со стороны на тему (отстраняться и анализировать) и изнутри опыта человека, думать через себя, и пр.

В ближайшее время я буду разбирать тему причастности и вовлеченности:
• с точки зрения комьюнити-менеджмента: тот самый вопрос, «а что делать, чтобы участники чувствовали свою сопричастность к комьюнити и участвовали в активностях?» (в комьюнити-чатике тема номер один)
• с личной и терапевтической точки зрения: вопросы, которые я сейчас чаще всего встречаю в работе, — это как найти своих, как найти близкие связи и друзей в эмиграции, что это за процесс такой активного создания окружения во взрослом возрасте? (недавно видела отчет про эпидемию одиночества, выложу в комментарии).

Сегодня поразмышляю про сами понятия.

Причастность (belonging) я понимаю как фундаментальную потребность человека. Мы еще говорим про причастность к чему-то большему или ту самую потребность в связности, в теории самодетерминации она relatedness, базовая потребность.

Вовлеченность (engagement / involvement) — это уже больше термин, который используется в HR, образовании и комьюнити, и под ним чаще всего понимают включенность человека в активность комьюнити или жизнь организации. Мне кажется, вовлеченность часто эксплуатируется в группах, потому что она, как и внимание, в наше время монетизируется. Чем более у тебя вовлеченная группа, сообщество, организация, тем больше денег или ресурсов получает организатор, со всеми вытекающими проблемами для людей. Напомню, что идеальная вовлеченность у нас, например, в сектах.

Для меня вовлеченность больше про действия, там еще близко соучастие (participation), а связность и причастность — про ощущения, sense of belonging.

Недавно я очень физически это прочувствовала. Я пошла в хор, ну знаете, где все по-серьезному — учить настоящие хоровые песни, распечатывать ноты, альты, сопрано, теноры и пр. Я человек не из музыкальной школы (в детстве начинала, но выбрала художественную гимнастику и танцы), у меня есть слух и немножко голос, но нет нотной грамотности, все в новинку и тяжеловато. На первом занятии хора я стояла, мялась и стыдилась, но потом разошлась и начала подпевать.
И вот этот sense of belonging отчетливо чувствуется, когда извлеченный из твоего тела звук попадает в ноту с остальными, а момент резонанса, когда еще ноты разные и создают гармонию — это просто вау!

Можно слушать, как они поют, но для того, чтобы услышать, как поем мы, мне нужно петь самой, и это другое ощущение. В момент про них есть я, отдельная, и я их слышу снаружи. В момент “мы” (я из частицы становлюсь волной!) я чувствую резонанс изнутри своего тела, в хоре это просто физически разные ощущения.

Я не могу быть причастной, частью большего, если меня в контакте нет, если я — просто наблюдатель. А наблюдателем я становлюсь тогда, когда из живого опыта встречи я убегаю в рефлексию, страх, анализ и пр.

В общем, этот сезон, надеюсь, будет про живой опыт встречи, связности и причастности (и критику погони за вовлеченностью я продолжу, я не договорила!😀 )

А пока вопрос к вам: есть ли у вас сообщества или другие встречи, где вы эту причастность и связность ощущаете? Расскажите, как оно?

телесное и политическое

День такой, что хочется писать про политическое, сам текст написала в марте, кажется.

Прохожу квест с продлением ВНЖ в Португалии, и обнаруживаю в себе страх, недоверие к системе и собственную маленьковость. Мне всегда кажется, что политическая машина создана мучить людей, что я от контакта с ней всегда пострадаю.

Этот страх не мой. Взаимодействие с иммиграционными органами в Португалии у меня было всегда отличным. Этот страх семейный, страх травмы, которая идет сквозь поколения, который чувствуешь через сжавшуюся руку мамы, когда вы идете менять паспорт, через панику и суету родственников, когда в Узбекистане мне надо было поставить штампик по приезде в паспорте, через то, как переходят на шепот, когда говорят о правительстве.

В танцевальном сообществе много говорят и пишут, как политическое или другое системное насилие живет в нашем теле, влияет на нас, иногда помимо воли, и как государство стремится усмирить и обложить нормами наше телесное.

Например, в Иране современный танец и йога запрещены. Периодически слушаю от своих друзей, как они собирались танцевать в подвалах, устраивали занятия в квартирах и подпольно распространяли эту информацию по городу. Кажется безумием, но даже в нашей культуре такого много. Если посмотреть историю танца, то всегда существовал танец как аристократический высокий стиль, с очень строгими нормами и системами допуска, и народный танец, пляска, свободный танец, который всегда запрещали или ограничивали.

Вот как об этом пишут в курсе по истории современного танца на Arzamas.

Как мы помним, «танцующий философ» Ницше признавался, что поверит «толь­­ко в такого Бога, который умел бы танцевать», и считал потерянным «день, когда ни разу не плясали мы». Он имел в виду — комментировала Айсе­дора — не пируэты и антраша, а «выражение жизненного экстаза в движении». Создавая свой танец — глубоко эмоциональный и личный, — Дункан претендо­вала на то, чтобы переживать на сцене экстазы и упиваться собственной «волей к танцу». Этим она и привлекала зрителей, любовавшихся «восторгом радости у плясуньи» и считавшими, что ее нужно видеть «хотя бы только из-за этой ее ра­дости танцевать». Пляска-экстаз, пляска-импровизация стала самой харак­­терной утопией Серебряного века. Человеку — писала одна из последова­те­льниц Дункан — надо прежде всего пробудить свою «волю к импровиза­ции».

У Мишеля Фуко есть понятие биовласти — так он называет контроль, который современное общество осуществляет над телом индивида. Речь идет не столько о прямом контроле, сколько о наборе культурных норм и практик дисциплини­ро­­вания тела. Дисциплинировать тело, воспитывать, подчинять его контролю и самоконтролю требуется именно потому, что в теле видят опасность. Про­буж­­дение телесных сил и энергий может быть чревато и для окружающих, и для самого «владельца тела».
И наоборот, в телесности и пляске часто видят последний островок сопротив­ления — в том числе сопротивления нормативной культуре, облеченной в сло­ва идеологии.

Я сама участвовала в разных воркшопах, например, мой знакомый Saed Mansour из Палестины-Израиля делает воркшоп “Dancing the Political”. В 22 году я на фестивале по контактной импровизации участвовала в похожей лаборатории от украинской участницы Ivanna Smolyana, она вдохновлялась новозеландским танцем сопротивления.

Насилие живет в наших телах, замораживает их и заставляет сжиматься и останавливаться, и лучшее противодействие этому — телесная свобода, движение и импровизация.

#indialogue_psy

У авторки канала на этой неделе отпуск, поэтому сегодня здесь я, цветение жакаранды в Лиссабоне и статья про неявное знание, собранная в том числе из заметок в канале.