ИнАковость//inakovost

Основываясь на доказанных на Востоке истинах, 9/10 хорошего делается на свете по ошибке, а потому нельзя угадать, не послужит ли эта ошибка в мою пользу.

Я хочу рассказать любителям жесткого подхода к воспитанию историю, однажды услышанную мною от одной старушки. В те времена когда она еще была молодой матерью, а люди вовсю верили в идею, что «баловство портит ребенка», её сын созорничал и первый раз в своей жизни решил скрыть от неё свое озорство. Дело, тем не менее, открылось, и она сказала мальчику пойти и найти хворостину для наказания. Его долго не было. В конце концов он вернулся плачущий и сказал: «Мама, я не могу найти прут, но вот держи вместо него камень». И мать вдруг поняла, как эту ситуацию на самом деле воспринял её ребенок. Он решил, что мать просто хочет причинить ему боль, а значит и камень тут вполне сойдёт. Тогда она разрыдалась, обняла его и какое то время они так и стояли и плакали вместе. Потом она взяла тот камень и положила его на кухне на самом видном месте, и с тех пор он всегда напоминал ей — никакого насилия!

Так что же, если мы будем воспитывать своих детей без насилия, то произведем новую породу человека, который будет жить в состоянии вечного мира? Только автор книг для детей может быть настолько простодушен, чтобы поверить в такое! Но я хорошо понимаю, что это утопия! Конечно же в нашем больном и страдающем мире множество вещей, помимо детей, требуют внимания, если мы хотим достичь мира. Даже сейчас, когда на планете в основном царит мир, даже сейчас в нём есть много несправедливости, жестокости и насилия, и наши дети, конечно, не могут закрыть глаза и не видеть этого. Они видят это, слышат это и читают про это каждый день, и несомненно, в них зарождается убеждённость, что насилие – естественный инструмент человеческих отношений. Но, то что мы можем сделать у себя дома, так это показать им, что есть и другой путь прожить нашу жизнь — и это любовь и понимание. И возможно, неплохо было бы нам всем иметь в кухне на полке такой же камень, который вечно напоминал бы нам — никакого насилия!

Злонравьем мы наделены –
Злой нрав друзьям передаётся:
Ведь если мы согнём ножны,
С ножнами и кинжал согнётся.

Вино ль виновато, что пьёт человек?
Ты сделал проступок – причём тут твой век?
Нет, век не брани за свои же дела –
Ни мне, ни тебе им не сделано зла!..

Лишь те, что поддельны, сгорают в огне,
Но яхонт и злато – не тают в огне...
Жасмин и колючка равно для нас злак.
Но первый – врачует, вторая – сорняк.

Пусть розовый куст из ручья не поят, –
В саду всё равно он струит аромат.
Но самою мягкою струйкою с гор
Не сделаешь розой колючку и сор.

...Иными словами, когда ребёнок кусается, царапается, тянет её [мать] за волосы и бьёт ножками, у матери одна задача — уцелеть. Всё остальное остаётся за ребёнком. Если она уцелеет, ребёнок узнает новое значение слова «любовь», в его мир войдёт нечто новое — воображение. Теперь ребёнок мог бы сказать матери: «Я люблю тебя, потому что ты уцелела, когда я тебя уничтожал. В моих снах и фантазиях я уничтожаю тебя каждый раз, когда вижу, — потому что люблю тебя». Именно так происходит объективация матери, именно так ребёнок помещает мать в мир, не являющийся частью его самого, и делает мать полезной.

С тем, кто свои заблужденья возвел в правоту,
Лучше не спорь, нелегко исцелить слепоту.
Сердце такого подобно кривому зерцалу:
Все исказит и в ничто превратит красоту.

Улыбайся всегда. Иногда искренне, иногда притворно, иногда назло.

Говорят, что психологами становятся люди, у которых много психических проблем. Думаю, не совсем так. Проблемы есть у всех. А психологами становятся те, кто может иметь с этим дело и может говорить, и говорить правду.

Жить – это неудачно кроить и беспрестанно латать, – и ничто не держится (ничто не держит меня, не за что держаться, – простите мне эту печальную, суровую игру слов). Когда я пытаюсь жить, я чувствую себя бедной маленькой швейкой, которая никогда не может сделать красивую вещь, которая только и делает, что портит и ранит себя, и которая, отбросив все: ножницы, материю, нитки, – принимается петь. У окна, за которым бесконечно идет дождь.