😶 Адвокация в детской психиатрии 😶

Сейчас поговорим о том, чему меня не учили ни в университете, ни в ординатуре. И чему особо не посвящают лекции. Но в процессе работы появляется понимание, что без этого трудно представить хорошую помощь. Хотя, возможно, это можно объяснить тем, что коллективно мы пока ещё не на том этапе профессионального развития, чтобы много об этом говорить. Пока мы в первую очередь уделяем время обучению методам и схемам помощи. Но, возможно, пора расширять взгляд.

🦅 Эту тему на конференции поднимали представители AACAP.
Адвокация — это защита интересов пациента там, где он сам не может их защитить. И речь там шла не только про большие системные изменения, но и про самую обычную работу в кабинете: влияние на семьи, обучение, поддержку, коммуникацию. Именно в этом и заключается «думай глобально, действуй локально».

🧑‍⚕️ К сожалению, работа врача не заканчивается в кабинете. Не заканчивается на постановке правильного диагноза и подборе лечения. Детская психиатрия давно не помещается в кабинет. Ребёнок никогда не существует сам по себе. Он живёт не в вакууме. Он живёт в семье, в школе, в поликлинике, в своей компании, в городе, в системе образования, в системе здравоохранения.

Возможно, адвокация звучит как что-то слишком политическое, общественное и далёкое от настоящей клинической работы. Но все же это гораздо ближе к нашей повседневной практике, чем кажется. Это не только про законы и громкие заявления, а про то, что мы делаем каждый день. Про то, как мы доносим родителям, что ребёнок не лентяй какой-то, а что ему правда тяжело. Как мы поддерживаем связь со школой и пытаемся объяснить, какие условия будут для этого ребёнка наиболее благоприятными. Как мы удерживаем ребёнка в системе после кризиса.

📚 Похоже, стоит признать, что адвокация — это часть профессии. В некотором роде всё опять упирается в bringing the village to the children. Один специалист ребёнка не вывезет. Никакой, даже самый умный и внимательный. Если вокруг всё рассыпается, школа не понимает, родители истощены, педиатр боится психиатрии, в обществе стигма, а доступ к помощи плохой — то один кабинетный приём тут мало что спасёт.

Ребёнку, да и нам тоже, нужен педиатр, который не боится спросить о ментальном состоянии. Нужна школа, которая знает, как реагировать на самоповреждения или, например, употребление. Нужны социальные работники, учителя, кризисные службы, понятные маршруты помощи.

Можно идеально поставить диагноз. Можно назначить хорошее лечение. Можно даже выстроить отличный контакт с подростком. Но если дальше он возвращается в ту же среду, где его никто не слышит, где помощь недоступна, где школа требует справку, что он «адекватен»... сами понимаете.

Пока наша реальность такова: психиатр отдельно, педиатр отдельно, школа отдельно, родители отдельно. И все как будто работают на благо ребёнка, но ребёнок почему-то всё равно проваливается между этими частями системы.

📬 А можем ли мы уже сейчас разговаривать крест накрест?
Отправлять письма в школу после выписки ребёнка (хотя тут сразу встаёт вопрос стигмы). Обучать педиатров скринингу — это, к счастью, уже потихоньку появляется.

(И не отдаляем ли мы такую систему своими внутренними спорами о разных подходах к лечению, частыми нападками друг на друга внутри одной профессии?)

Стоит признать, что пока это скорее идеальная картинка, идеальная система, которой нет, но к которой очень хочется стремиться. Пока мне самой трудно понять, как к этой системе подступиться и какой шаг нужно сделать первым. Возможно, стоит начинать с себя. Хотя бы поддерживать контакт с психотерапевтом ребёнка, встречаться для обсуждения его успехов. Пробовать выстраивать связь со школой, но только после согласия родителей. Обсуждать альтернативный взгляд на поведение ребёнка с его АВА-терапевтом. И доносить каждому специалисту свой взгляд на трудности ребенка.

Важно помнить, что детский психиатр важный человечек. Он маршрутизатор, контролёр, таблетник. Но его взгляд часто неполон, а его подхода в одиночку часто недостаточно.

〰️〰️〰️〰️〰️〰️
Let's keep in touch!
Навигация по каналу