НЕМНОГО О РОДИТЕЛЯХ И ИСТОЧНИКАХ ЧУВСТВА ВИНЫ

ЧАСТЬ 5

Для того чтобы описать, почему моему герою свойственно переносить эту симбиотическую модель отношений в разные сферы жизни, почему ему так сложно ее разорвать и почему его частым спутником является вина, мне нужно расписать еще одну связку, и пожалуй она будет самой главной.

Когда вы читали описание детской истории моего героя, и той среды в которой он воспитывался, какое слово вам приходило, которое могло бы описать его родителя? Родителя, который сам не справляется с вызовами той среды, в которой он находится, и при этом подвергает ее воздействию своего ребенка?

Мне приходит - Инфантильный родитель.

Когда я ранее описывала родителя, я описывала его внешние проявления, и что при этом впитывал в себя ребёнок. А теперь давайте посмотрим, что происходит с самим родителем, на уровне его чувств. Этот родитель будучи жертвой каких-то обстоятельств (помним, взрослая часть у него НЕ сформированная либо ничтожно слабая), не может переработать свои чувства, ведь он тоже что-то чувствует: бессилие, стыд, ужас, депрессию, беспомощность, ощущение, что он заложник этих обстоятельств, и он «заражает» ими своего ребенка, условно размещая их в нем.

Сейчас может быть очень непросто. Поэтому внимательно.

Эти состояния формируют в психике моего героя некий радиоактивный контейнер эмоций родителя. В чем это выражается? Он начинает перенимать его манеры поведения, взгляды, боль и даже вину. Это не эмоции самого ребенка, которые он испытывает в коммуникации с родителем, например, страх, обиду или вину, а непосредственно эмоции его родителя. Например, если родитель был тревожный, терпеливый или жертва обстоятельств, мой герой «заражается» этим, идентифицируясь с ним, и начинает далее это поведение копировать в будущем.

Именно с этим контейнером сложнее всего работать в терапии. Если свои чувства к родителю клиент хоть как-то может распознать и отреагировать, например, страх, бессилие, злость, то чувства, которыми он «заражен», традиционными методами отреагирования и осознавания не получается.

А теперь давайте посмотрим, почему происходит смена ролей в модели вторичного симбиоза, когда ребёнок меняется ролями со своим родителем.

Напомню, что в норме, здоровая психика ребенка формируется постепенно в коммуникации с родителем, который осуществляет функцию хорошего «родителя» и функцию «взрослого» в адрес своего ребенка, и тот постепенно встраивает эти навыки в себя. В случае вторичного симбиоза родительская энергия в ребенке инфантильная, как и его реальный родитель (описывала выше), те он НЕ обретает в себе устойчивого «родителя».  

Почему так происходит?

В коммуникации с родителем потребности ребенка направлены на родителя, чтобы взять, например, чтобы о нем позаботились, обеспечивали ему безопасность, те задача родителя заключается в том, чтобы контейнировать потребности и переживания ребенка. Но как мы помним, если родитель не создает безопасные условия, невосприимчив к потребностям ребенка, и при этом сам находится в слабой позиции, в эту минуту, воспринимая родителя слабым, ребёнок вынужден сам давать контейнирование своему родителю. Это хорошо видно на примере семей, где кто-то из родителей был алкоголиком, или в семьях, где было физическое насилие, когда ребёнок встает на защиту родителя или между ними, те он контейниует происходящее между родителями в себе, а к его переживаниям и потребностям родители остаются глухи.

Когда ребенок контейнирует родителя, он не научается это делать для себя, потому что вобрал в себя модель слабого «родителя», вялого, отстраненного, депрессивного, жертвы обстоятельств. А, главное, вобрал в себя модель того, кто не умеет взрослеть, кто отказался искать смыслы, кто не пытается адаптироваться, выживать и расширять самого себя до «взрослого». Именно это будет далее формировать основу созависимых паттернов с партнерами и детьми.

В чем это будет выражаться?

В том, что мой герой будучи взрослым будет:

1. давать (проецировать) другим, то что хочет для себя: жалеть, заботиться, ставить чувства другого превыше своих.