Партия и железный закон олигархии

В 19 веке волна демократизации захлестнула страны Запада. Средние, а позже и рабочие классы получили право голоса и даже основали политические партии, представляющие их интересы. Либеральная историография и её преданный миф демократии (на самом деле представительного правления) гордо провозглашают усиление контроля простых граждан над их правителями. Это забавно, учитывая то, что о расширении избирательного права писали классики политической социологии, наблюдения которых не оспорены и по сей день.

Пожалуй, самым известным пионером-исследователем политических партий является Роберт Михельс. Уделяя основное внимание европейским рабочим партиям начала 20 века, которые обещали наконец пришествие настоящей демократии, автор, на тот момент ещё очарованный социалистическими идеями, пришёл к неожиданным для себя самого выводам: демократизации электората сопутствует автократизация партийного аппарата. По иронии судьбы, для имплементации народовластия нужно всецело подчиниться просвещённому меньшинству, принимающему ключевые решения.

Дело отнюдь не в особом лицемерии лидеров социалистического движения. Те же тенденции отмечал ранее Моисей Острогорский – другой классик политической социологии, исследовавший англосаксонские буржуазные партии. Вместе с расширением избирательного права в Британии появились постоянные партийные организации с централизованным принятием ключевых решений: подбором кандидатов, выбором линии партии, которой депутаты должны дисциплинированно следовать, и работой с/над электоратом. Полчища новоиспечённых разношёрстных избирателей нужно было проанализировать, склонить на свою сторону и мобилизовать. Наука, а не искусство.

Организация – оружие, данное слабым в их борьбе против сильных, писал Михельс. Знать, господствовавшая до 1832 года в британской политике, не нуждалась в централизованной партийной организации: на местах йомены выберут кого надо, а в парламенте джентльмены друг с другом договорятся. Чтобы сломить аристократический статус-кво буржуазным претендентам была необходима координация действий и дисциплинированное голосование за конкретные законопроекты. Для этого, в свою очередь, подбирали послушных кандидатов, зависимых от партии. Логика стратегического превосходства избираемых над избирателями воспроизводилась, теперь внутри партии.

Однако и это не конец истории. Обратной стороной необходимости партийной организации оказывается пассивность, неосведомлённость и внушаемость рядовых граждан. При этом чем беднее и необразованнее избиратели, тем больше власти над ними имеют партийные лидеры и функционеры. Сконструированное «общественное мнение», воспитанная партийность и скоординированные массовые демонстрации выполняют двойную функцию: внушить избирателям чувство контроля над своей судьбой и скрыть концентрацию реальной власти их правителей. Что ж, судя по эффективности и устойчивости партийной системы, это не баг, а фича...