подвижный игр

Так хочется написать про взрослую смену в Брешии.
Про дорогу до севера Италии поездами через Австрию.
Про радость и мимолётность чужого частного.
Про нарастающую бестолковость глобального.
Про первые ромашки и другие красивые.
Про Мишу Дурненкова, который ходит на уроки шведского языка и говорит: мне скоро уже ссаться под себя пора будет, а тут - домашка.
Про то, что вижу незримую параллель между «картиной дружеских связей» (параллель с перекосом в полярное) и нашим спектом, который мы тихо закрываем.
Про то, что мы с Владиком танцевали в ансамбле, ездили в ту самую первую Польшу, а теперь он опознан среди погибших под завалами завода.
Про то, что нужно жить жизнь по чувствам.
Так хочется написать, так хочется.

Хотел, было, срифмовать Кёльн и Нойкёльн, но осёкся. Рановато мне.

Наш долгожданный альбом вышел. Новый альбом по Галичу.

OST к спектаклю ‘уезжаете? уезжайте!’💿

Слова: A. А. Галич
Музыка: Игорь Титов, George Galkin
Поют: Игорь Титов, Вадик Королёв, Анна Назарова, Никита Еленев, Nina Guseva
Звукозапись, сведение, мастеринг: Артём Клименко
Обложка: Hell Kit

В последний раз сыграем спектакль 15 марта, Берлин 🎫

Привет всем новым попутчикам. Небывалые просмотры для страницы, которая затевалась публичным дневником. Как говорят у нас на районе - herzlich willkommen!

Пару слов о себе (не делал так ни разу). Меня зовут Игорь Титов, можно Игр.

Вот песня «punk-neo-bard», которую я сочинил для того, чтобы говорить меньшее количество слов на камерных гитарных выездах по Европе.

Вот ближайший спектакль в Берлине, к которому я приложил три творческих руки: актёрскую, режиссёрскую и музыкальную (собственно, моё самоопределение находится в этом треугольнике о 3-ёх вершинах).

Вот моя группа, которую мы возделываем с новыми берлинцами.

Здесь же (в телеге) что-то пописываю, делюсь всяким под настроение, иногда афиша, иногда выпил, всё как в жизни.

Обычный день у истока Стикса:
Смотрел за птицей, сходил подстригся,
Под хлебом рюмочки, горстка риса -
На фотках Коля из Шортпариса.
На фотках планы разбитых зданий,
От тех же и от других изданий,
Цветы гвоздики, вкрапленья лавра,
Четыре года - и в бакалавры.
А берег дальше, а бездна ниже,
Ни радость песен, ни мудрость книжек,
Ни той ценой да ни той валютой,
И траур черный, и месяц ‘лютий’.

Ставил (сука) горизонт в укор оси,
Уходил от скуки в синий пароксизм,
Мне еловой шишкой первый снег кивал,
Я кривлялся, здравствуй первый, выпивал.

Здравствуй небо, здравствуй вьюга, я еблан,
Внук Деникина,
Белогвардейский план - дым от щепки,
Крив и короток, как век,
Всё утонет в тёмной яме из-под век.

Захлебнётся всякий прочий рыбий град,
Ночь утопленницей плачет, долбит град.
Стайка дохлых рыб проклацала костями:
"Нам с тобою, милый, быть везде гостями".

Я бесцельно шёл по Ляйпцигер штрассе. Лицо каменело от ветра, глаза слезились от раздражения. Я думал про тупость человеческого устройства: о бесконечной потере времени, об отсутствии возможности отдать себе в этом отчёт. Человек живёт так, будто однажды все не умрут, не умрёт он сам. Тезис мой подтверждали мысли, которые шли параллельным курсом (я думал о масленичной неделе). В какой-то момент два течения размышлений пересеклись, я остановился и отчетливо произнёс: «блины с говном». Затем я продолжил свой бесцельный ход.

Гости мы в этом мире, как пить (2 недели не пью) дать. Это и потсдамскому ежу понятно, что гости, и паучку любых широт. Но странствие - оно на то и странствие, чтобы беспрерывно обновлять устойчивое впечатление бытия. Здесь (в странствии) всё обостряется: вот ты в толпе и фиг проссышь кто ты ,и откуда(откуда), и зачем. Концентрированно раствориться тоже уметь надо. А вот сейчас ты - гость. Видимый, стоящий на краю авансцены, со всех кресел, ярусов обозримый. Покажи-ка себя, гость. Покажешь - будет тебе хорошо. Бумажка желанная будет, гость. А что в ней, написано? Ты глянь-глянь.
‘Же-лан-ный-го-сть’.
Так и написано! Ты почаще в бумажку заглядывай, гость. Верь бумажке, когда больше не во что верить, когда надежды мало, а мы знаем, гость, с надеждами в странствиях, ой, как непросто. Ну, ступай милый, ступай яхонтовый.

Немецкая бюрократия неизменно тычет тобой в тебя в же. Будучи резидентом страны, которая при любом удобном случае настаивает на пометке ‚bio’, ты приносишь килограмм распечаток (через час ими можно будет топить буржуйку). Ждёшь, мнёшься, меньжуешься, пытаешься разгадать настроение сотрудницы миграционки, старательно делаешь (как говорили у нас во дворе) ебало корытом. На экране появляются таблицы, в них цифры: вот здесь ты молодец, поработал, вот здесь не вовремя за квартиру заплатил, а вот здесь вообще не заплатил, забыл? напомним. что за перевод? А, деньги менял, ну-ну.. это что за чувиха? а вот это откуда? и куда? ожидайте за дверью, бите.

К хорошим новостям - ost к спектаклю ‘уезжаете? уезжайте!’ на тексты Галича выйдет 4 марта, пресейв.
И по этому поводу - в последний раз сыграем спект в Берлине. Билеты. Будем презентовать музыку и прощаться, хорошо когда в балансе.

Еду на поезде снимать швы в Варшаву. Проезжаем город Konin, мою первую «заграницу». Ребёнком я плясал в танцевальном ансамбле. Мы выезжали на фестивали в разные города, в т.ч в Польшу, в Эстонию, много куда ещё прокатились. Для детей из провинции это была возможность выехать куда-то за пределы города, посмотреть на другой мир. К слову, ещё до 2022 года Конин был городом-побратимом Брянска, но по понятным причинам вышел из «братских» отношений..
Оказавшись в новой среде я, мягко говоря, охуел. Буквально от всего. От вендингового автомата с газировкой, от первого похода в супермаркет, от запаха фритюра в воздухе. Вообще, от иной, малознакомой картины мира. Всё хорошее мне казалось очень «европейским». А плохого я тогда не замечал.
Однажды на фестивале мне понравилась одна девчонка-полячка. Я, как водится, весь изошёлся от гормонов чувств , естественно, не коснувшись её и мизинцем, но почему-то привёз майку, которую она мне решила подарить. Не помню в чём был тейк, вероятно, в каком-то (подчеркну) невинном для неё приколе (сам-то я тихо трепетал). Майка пахла концентрированным ополаскивателем, цветочный запах всю обратную дорогу сводил меня с ума. Вообще, мне казалось, что от всех прохожих очень хорошо пахло тогда, этим ядрёным ополаскивателем, не как от нас. Запах синтетических фиалок прочно укоренился у меня в сознании, как маркер достатка и благополучия. Казалось, что мы приехали из колхоза, а Европа пахнет и живёт именно так. Держится на иных запахах. Я часто представлял, что у меня будет жена - полячка. Что я окажусь в этих местах, весь такой благостный и от меня будет всегда хорошо пахнуть. Тогда много чего казалось, совершенно небеспричинно.
Теперь же я тут, в Европе, еду в поезде снимать швы через 7 пересадок, потому что заниматься зубами в Варшаве дешевле. Чужие запахи меня волнуют на уровне санитарии, в основном, в берлинском метро. Танцев мало, жена-полячка не случилась. Всё же, ополаскиватель для белья лучше выбирать с минимальной отдушкой.

Припухлость - временна, детство - скоротечно, а Немирович, всё ещё - Данченко.

Жить с припухлостью на лице и легким затруднением речи оказалось удобнее. Особенно это касается диалогов. Особенно на любых иных языках, включая родной. Не нужно ничего изображать, строить из себя дебила, да и люди с бóльшим пониманием, принятием. Смотрят и думают: «Ну вот, наконец-то этот дебил ничего из себя не строит».

И всё-таки Заболоцкий - красивая фамилия. Вот это «цкий» всегда добавляет элитарности - сразу ясно, что придется имееть дело с поэтом, гением, возможно, революционер, возможно - контр. С окончанием на «ов» чуть посложнее. Если до «ов» не присутствует нечто отчётливое в своей стихии, по типу, «Сахар» или «Лермонт», или (на толстый конец) «Хлебник» - пиши: пропало. Тот нейминг на «ов», что растворен в принадлежности господину (например жил некий помещик по имени Тит, и весь его крестьянский двор, соотвественно звался «Титовы», извините, отошёл от темы). Так вот, обезличенность харизмы в чернозёме этого лесопарка копатьнеперекопать, но уж если отрыл - не потеряешь. Достаточно однажды отличить Вячеслава Ивáнова от Георгия Ивáнова.
Именно по этой логике получил имя главный герой нашей с Вадиком пьесы «Из-за дерева». Как воздух и земля. Как муки и творчества. Как Крапивников и Шацкий*. Пьеса о прóклятом поэте (в т/ч о нём) не попала ни в один из списков Любимовки: ни в длинный, ни в короткий, ни в специальный, даже ни на позорную доску. А значит нам придется взвалить это ярмо на хрупкие покатые мужские интеллигентские провинциальные разномастные плечи и понести короткую пьесу в стихах иными силами. Как можно догадаться без «цкий» в наших фамилиях это будет сделать непросто. И тем ценнее будет ваш, читательский приём, родные сердцу, люди, а также прочие читатели.

*отсылка к имени главного героя пьесы Крапивников-Шацкий

Кинофильм "Лермонтов" произвёл на меня весьма положительное впечатлиение. Как и Антоха МС в главной роли.

нежный мудик. и слова нежные, и музыка, и вечер - нежен, тих.

Лёжа в кресле дантиста вспомнил, как однажды срочно вырезал воспалившийся зуб мудрости, а вечером этим же зубом играл на гитаре вместо медиатора, поплёвываясь сукровицей в паузах.