Я даже не знаю. Я так понимаю, что есть какие-то попытки связаться через знакомых, может быть. Хотя я так понимаю, что здесь тоже всё бесполезно. Да, «Одноклассники». Я не знаю, у меня был свой опыт. Вы знаете, я помню, как-то раз какую-то информацию я искал, она была в «Одноклассниках». Я зашёл, и меня в «Одноклассники» пустили. Поэтому, видимо, всё ситуативно. Бывают случаи, когда вот сеть нужна, заходишь, и, в общем, меня пускают «Одноклассники», даже «ВКонтакте» пускает.

«Посмотрите, пожалуйста, Шейтельман у Грина. Михаил объясняет, почему один освобождённый российский политзаключённый равен 400 убитым украинцам, 600 раненым, разгромленной экономике. Михаил Павлович это доводит».

Вы знаете, давайте точки над «i». Никто никого пока не освободил, и я думаю, что не освободит. Естественно, вы меня заинтриговали, и я постараюсь найти время и заглянуть, как Михаил Павлович это делает. Но на старте я могу задать себе и вам вопрос: а как можно делать какие-то расчёты и подсчёты о несуществующей сделке, когда совершенно неизвестно, какие конкретно санкции снимаются или будут сняты? Я думаю, что никакие. И когда неизвестно, какое количество. То есть в этом уравнении нет ни одной цифры, на основе которой можно делать такие выводы. Неизвестно, какие санкции снимаются, и неизвестно, сколько политзаключённых освобождается. То есть как, не имея ни одной цифры, можно делать конкретные цифровые расчёты в отношении, так сказать, соответственно, убитых украинцев и раненых украинцев, разгромленной экономики? Я совершенно не понимаю. То есть это какая-то история, когда предполагается, сколько должно быть освобождено, но сколько санкций, какие экономические эффекты от этих санкций — неизвестно. Я понимаю, когда я мог достаточно точно определить цену каждого политзаключённого в Беларуси на основе того, что известна капитализация «Лакокраски» — это белорусский актив, который был освобождён из-под санкций, — известна стоимость «Беларуськалия», компании, за которые тоже конкретное количество людей было отдано. Вот тут уравнение понятно, можно посчитать цену конкретного белорусского политзаключённого. Что касается России, когда сделки никакой нет — и ещё раз подчёркиваю, скорее всего, её в том виде, в каком она планируется, не будет, — неизвестно ни сколько политзаключённых отдаётся, ни какие активы здесь подлежат освобождению от санкций. Михаил Павлович человек очень яркий, очень талантливый, с большой фантазией и к тому же очень хороший политтехнолог. Поэтому я думаю, что это вот такая политтехнологическая акция, которая была им сделана.

Так, ну и дальше идёт довольно большое количество эмоциональных выступлений по поводу сделки, которая, видимо, не состоится. Это, в общем, сделка с моральной точки зрения крайне ущербна. И потом меня же обвиняют в том, что я этого ничего не знаю. Я не готов это всё зачитывать, потому что это одно и то же. И мне кажется, ещё раз: нет этой никакой сделки, её, скорее всего, не будет. Поэтому ломать копья по поводу несуществующей сделки я считаю ошибочным.

Ну, вот по поводу Беларуси. Майк Колышкин: «Насчёт калийных удобрений из Беларуси совершенно верно. Трамп хочет просто насолить Канаде, которая является их крупнейшим производителем».

Ну, я не уверен, кстати говоря. Я думаю, что Трамп, помимо всего прочего, хочет ещё и торговать с Лукашенко. Он хочет сам торговать с Лукашенко.

Ирина пишет: «Игорь Александрович, вы так и не задали мой вопрос Игорю Айзенбергу в прошлую пятницу, поэтому повторяю. Не зреют ли в элите США мысли о необходимости изменений в Конституции? Не пора ли после Трампа уменьшить полномочия президента, особенно назначать верховных судей, прокурора и так далее?»

Да, я думаю, что сегодня надо задать этот вопрос Игорю Наумовичу. Это актуальный вопрос. Хотя у нас был на эту тему разговор, и я всё-таки помню примерный ответ Игоря Наумовича: он считает, что Конституцию менять никто не будет в Америке.