Ни рожи, ни кожи — ни красивости, ни ума, ни дарования, просто ровно ничего, а он словно пришит у неё к юбке.
«Он» — это сегодняшний именинник Илья Репин, а слова «ни рожи ни кожи» критик Стасов относил к его второй жене — писательнице Наталье Нордман.
Дама оказалась действительно своеобразной, но Репин был влюблён: писал ее бесчисленные портреты, купил в подарок имение «Пенаты».
В столовой по распоряжению Нордман поставили специально сконструированный стол с вертящейся поверхностью, чтобы гости могли сами себя обслуживать, и с ящиками, куда складывались грязные приборы.
Сама Наталья Борисовна проповедовала вегетарианство и даже написала «Поваренную книгу для голодающих» с рецептами котлет из картофельной шелухи, жареных кочерыжек, жаркого из морковного зайца, кофе из свёклы и печенья из подорожника.
«Мясо — яд, а молоко — злодейское попрание материнских чувств коровы к телёнку, — утверждала Нордман. — Корову доят чужие руки. Кто знает, какие проклятия посылает она нам».
Об обедах у Репина писали все газеты. Да что газеты — мимо странностей его жены не прошли даже Ильф и Петров. В «Двенадцати стульях» есть такой ироничный выпад:
Ипполит Матвеевич был влюблён до крайности в Лизу Калачову… Она не курила, не пила… йодом или головизной пахнуть от неё не могло. От неё мог произойти только нежнейший запах рисовой кашицы или вкусно изготовленного сена, которым госпожа Нордман-Северова так долго кормила знаменитого художника Илью Репина.
Ещё одним увлечением Натальи Нордман стали пластические танцы.
Зимой 1913–1914 годов, исполняя «танец босоножки на снегу», Наталья Борисовна сильно простудилась. Мехов она не признавала, в самый лютый мороз носила пальто, набитое сосновыми иголками; подобные чудачества в итоге стоили Нордман здоровья — развилась чахотка.
Корней Чуковский писал:
Благородство своего отношения к Репину она доказала тем, что, не желая обременять его своей тяжкой болезнью, ушла из Пенатов — одна, без денег, без каких бы то ни было ценных вещей, — удалилась в Швейцарию, в Локарно, в больницу для бедных.
28 июня 1914 года Натальи Нордман не стало. А Репин вернулся к привычному образу жизни. Не зря же он писал когда-то дочери Толстого:
…ночью меня охватила такая нервная дрожь, что я наутро решил заказать бифштекс — и как рукой сняло.