Igor Makarov

Вчера в ТАСС состоялся круглый стол, посвященный результатам саммита БРИКС, прошедшего 12–13 сентября в Нью-Дели. Я рассказал об экономических сюжетах, затронутых в итоговой декларации

Запись круглого стола - здесь

В рамках нашей работы в Узбекистане (подробнее – здесь) посетили Каракалпакстан – эпицентр аральской катастрофы.

В 1960-е гг. Аральское море площадью более 66 тыс. кв км было четвертым крупнейшим озером мира. Средний ежегодный улов рыбы составлял 25 тыс. т – около 15% от всесоюзного, на Муйнакском рыбоконсервном комбинате в год производилось более 20 млн банок рыбных консервов, а на ондатро-звероводческом промхозе – до 1 млн ондатровых шкур. Промышленный рыболовный флот насчитывал 500 судов.

А потом в Центральной Азии начали выращивать хлопок, что привело к одной из крупнейших катастроф в истории планеты.

Сегодня совокупная площадь изолированных водоемов, расположенных на месте Аральского моря – 7-9 тыс. кв км. Морское судоходство прекратилось в 1979 г., промышленное рыболовство полностью исчезло в 1984 г. Рыбоконсервный завод какое-то время искусственно поддерживали за счет поставки замороженной рыбы из других мест, но после распада Союза эта нерентабельная схема рухнула. На месте моря образовалась соле-песчаная пустыня Аралкум, ежегодно поставляющая в атмосферу 75-80 млн т песка и пыли, которые разносятся на расстояние до 3000 км.

Муйнак – бывший прибрежный город – оказался в сердце пустыни. Постепенно он обретает новую жизнь: дно Арала засеивают саксаулом, адаптация к экологическому бедствию переводится на научные рельсы, масштабные инвестиции в инфраструктуру дали толчок развитию туризма. А еще этот город навсегда останется памятником – тому, что политическая близорукость и нерациональное природопользование могут сделать с окружающей средой

⬆️Начало выше

3️⃣ Как в этих условиях может помочь БРИКС как объединение? Вместо фокуса на отказе (phase out) от ископаемого топлива концентрироваться на создании условий для массового внедрения (phase in) низкоуглеродных технологий посредством усиления двух естественных сил – эффекта масштаба и технологической синергии. Как? Снимая барьеры для торговли низкоуглеродными товарами, обеспечивая трансфер технологий, организуя совместные исследования и проекты в молодых технологических областях (водород, малые модульные реакторы, улавливание, использование и захоронение СО2, низкоуглеродные технологии в отраслях, слабо поддающихся декарбонизации), интегрируя между собой свои углеродные рынки (как добровольные, так и обязательные).

4️⃣ Отдельный фундаментальный барьер – климатическое финансирование. Вплоть до настоящего момента основные усилия и БРИКС, и Глобального Юга в целом были сконцентрированы на двух направлениях: выбить из развитых стран больше денег через ООНовские фонды и запустить реформу международных финансовых институтов. Оба направления тупиковые: нет ни одной причины, по которой развитые страны будут финансировать технологические прорывы в развивающихся и согласятся на какие-либо принципиальные реформы международных институтов. Последние к тому же являются чистым паллиативом. Неспособность мировой финансовой системы (базирующейся на ключевой роли доллара, Бреттон-Вудских институтов, западных банков и рейтинговых агентств) перенаправлять потоки капитала в развивающийся мир – это «не баг, а фича»: не поломка, которую можно починить, а фундаментальное свойство системы. Да, систему не получится изменить быстро, а ломать в отсутствие альтернатив нельзя. Но можно трансформировать снизу: расширяя торговлю и кредитование в национальных валютах, снижая зависимость от доллара, интегрируя цифровую финансовую инфраструктуру стран-членов, развивая новые платежные системы, расширяя капитализацию, портфолио и инструментарий Нового банка развития, предлагая новые механизмы зеленой реструктуризации задолженности стран, создавая собственное кредитное рейтинговое агентство. Если финансирование – главный барьер для зеленого развития (что в общем повсеместно признано), то и на проблемы мировой финансовой системы надо смотреть не как на техническую или геополитическую проблему, а именно как на проблему устойчивого развития.

​Поучаствовал в ежегодном Академическом форуме БРИКС, в этом году организованном в Лакхнау (Индия). Выступал на сессии, посвященной устойчивому развитию и энергопереходу. Вот основные тезисы:

1️⃣ Именно страны БРИКС стали главным двигателем энергоперехода в последние годы. Китай – в отдельной весовой категории. Индия в прошлом году вышла на второе место по вводу новых мощностей ВИЭ, обогнав США. Бразилия – лидер по развитию низкоуглеродных технологий в Латинской Америке, ОАЭ – на Ближнем Востоке, ЮАР и Эфиопия – в Африке. 2025 г. стал своего рода историческим: энергетические выбросы в развивающихся странах впервые с 1990-х гг. росли медленнее, чем в развитых (0,3% и 0,5% соответственно). Главная причина – в Китае и в Индии: в первом выбросы сократились, во второй перестали расти. И это не тормозило экономический рост: китайская экономика выросла на 5%, индийская – на 7%. Фактически низкоуглеродное развитие окончательно превратилось в этих и многих других развивающихся странах из бремени и вызова в драйвер экономического роста.

2️⃣ Как это стало возможно?
Во-первых, эффект масштаба: удваивая объем производства технологии, вы снижаете ее стоимость на 30%, удваивая еще раз – на 50%, удваивая еще раз – на 66%. Трансформация энергетических систем Китая и Индии базируется именно на этой арифметике. Так как запад закрыл свои (премиальные) рынки для китайских технологий, они хлынули в развивающийся мир. Отсюда повсеместные рывки типа пакистанского (за год импортировал 17 ГВт солнечных панелей) или вьетнамского (за год поднял долю электромобилей в продажах с 20 до 40%). То же самое – в Кении, Эфиопии, Непале, Таиланде, Узбекистане, да много где…
Во-вторых, после эффекта масштаба начинает работать технологическая синергия: за счет одновременного развития ВИЭ, накопителей и электромобилей снижается не просто приведенная стоимость генерации, но снижаются издержки поддержания всей энергетической системы. И здесь огромное преимущество развивающихся стран над развитыми: построение энергосистемы с нуля в ответ на растущий (и/или неудовлетворенный) спрос позволяет использовать технологическую синергию по полной, сразу выстраивая более современные энергосистемы без необходимости разрушать старые. В итоге мы видим не догоняющее развитие, а скачок.

Продолжение далее ⬇️

Совсем свежая, в этом году написанная, картина марокканского художника Мохамеда Леклети "L'ouragan de leur vie a pris toutes les pages". Название - по строчке стихотворения Виктора Гюго о мореплавателях, написанного почти 200 лет назад. Но политический контекст открывает возможности для огромного количества интерпретаций

Департамент мировой экономики НИУ ВШЭ представляет новый квартальный выпуск Мониторинга глобального бизнеса: отраслевые и региональные тренды - Выпуск 2/2026

Анонс
📌 Во II кв. 2026 г. структурная трансформация охватила ещё большее число отраслей мировой экономики
📌 Масштабное строительство ИИ-дата-центров и облачной инфраструктуры столкнулось с целым рядом ограничений роста – к дефициту полупроводников добавился дефицит оборудования для их
выпуска, простейших электронных компонентов, электронного оборудования и
др.
📌 Как следствие, замедление запланированных темпов возведения ИИ-инфраструктуры стало ограничителем развития и масштабирования ИИ-моделей.
📌 Несмотря на это, набирает обороты «физическое воплощение» ИИ – производители начинают переходить от пилотных проектов к масштабированию промышленного применения автономного вождения и гуманоидных роботов.
📌 Одновременно ИИ-бум выявил критическую зависимость высокотехнологичных цепочек поставок от азиатских поставщиков, что в совокупности с ближневосточным кризисом привело к перестройке мировой логистики, регионализации и усилению цифрового суверенитета.

Поучаствовал в Четвертом африканском экономическом симпозиуме, организованном в Рабате Аналитическим центром «Новый Юг». Выступал на сессии, посвященной энергопереходу и устойчивому экономическому росту. Модератор попросил меня сформулировать три базовые стратегические рекомендации в связи с энергопереходом для стран, зависящих от ископаемого топлива и потому особенно подверженных переходным рискам.
Я дал следующие:

1️⃣ Не использовать стратегию “Drill now”. Есть большой соблазн добыть и продать больше сейчас, пока спрос есть. Кажется привлекательным, но на деле потребует долгосрочных вложений, инфраструктуры и гарантий государства, приведет к пополнению списка обесценивающихся активов и лишь усилит переходные риски.

2️⃣ Помогать не компаниям, а людям. С наступлением плохих времен для экспорта условного угля вкладывать не в поддержку страдающего бизнеса, а в диверсификацию экономики, развитие территории, переобучение и создание новых рабочих мест.

3️⃣ Мыслить не коммерчески, а стратегически. Какие-то проекты могут быть дороже здесь и сейчас, но государство должно принимать решения об их поддержке исходя из долгосрочного видения развития страны и ее интеграции в мир, а не исходя из логики коммерческих затрат и результатов.

Моя статья "Повестка устойчивого развития после 2030 года: возможные развилки" вышла в свежем номере журнала "Россия в глобальной политике"

В условиях множественных конфликтов – от торговых до военных – императив безопасности заполонил информационное пространство. На фоне дискуссий о милитаризации, новых видах вооружений, разрушении торговых потоков и маршрутов, фрагментации мировой экономики и взлёта цен на энергоносители устойчивое развитие может представляться темой из другой эпохи. Во многом это следствие информационного западоцентризма. Тематика устойчивого развития ушла из США и Европы, но и сегодня остаётся ключевой для подавляющей части развивающегося мира. Долгосрочные демографические и экономические сдвиги, смещающие центр мировой экономики на Глобальный Юг и закрепляющие его статус мирового большинства, делают вопросы развития главными для будущего человечества в XXI веке независимо от военных перипетий сегодняшнего дня и того, как именно они разрешатся.

Формирование повестки устойчивого развития после 2030 г. – важнейший процесс, который во многом определит, куда будет двигаться мир. Процесс, который сегодня незаслуженно отошёл на второй план в силу специфики развития информационного пространства, деградации международных институтов во главе с ООН и нарастающей нехватки стратегического видения и больших идей. Между тем, нерешённые базовые проблемы развития вместе с неспособностью человечества выработать новую социально-экономическую модель, релевантную имеющимся планетарным ограничениям, при текущих демографических трендах – бомба замедленного действия.

Едва ли кто-то может сейчас предложить детальную схему того, как повестка устойчивого развития должна выглядеть после 2030 года. Соответствующий диалог фактически ещё не начался, впереди долгая дискуссия в условиях меняющегося международного политического ландшафта, кардинальных различий в интересах участников, дефицита прорывных идей и наличия бюрократических ограничений. Мы полагаем, что содержательную дискуссию необходимо запускать уже сейчас, не дожидаясь начала официального процесса в ООН. Такая дискуссия необходима в первую очередь внутри мирового большинства – вероятно, в рамках БРИКС и ШОС. Мы представили основные развилки, определяющие общий подход к управлению повесткой устойчивого развития, её основной фокус и ключевых участников. В их рамках необходимо совершить выбор первого уровня. Попытки заложить фундаментальные цели развития предпринимались уже дважды – в 2000 и 2015 годах. И в обоих случаях потерпели неудачу, стремясь кардинально изменить мир к лучшему, не меняя де-факто ничего. Третья попытка будет самой важной

В свободном доступе размещен первый номер журнала «Современная мировая экономика» за 2026 год.

Леонид Григорьев (НИУ ВШЭ) заглядывает в анналы американской истории, раскапывая экономическую составляющую Гражданской войны 1861-1865 гг. Светлана Костюнина (НИУ ВШЭ) фиксирует особенности технологического лидерства Китая в современном энергопереходе. Владимир Живалов с коллегами (ВАВТ) показывают перспективы наращивания российского экспорта в Узбекистан. Яв Аду-Ампома и Ванесса Чамью (Университет Сайшел) на примере своей страны исследуют воздействие запущенной в 2021 г. Африканской континентальной зоны свободной торговли на малые островные государства. Андрей Гнидченко (ЦМАКП) задается вопросом, кого вытесняет с мирового рынка быстро растущий в последние годы китайский экспорт. Джозеф Потвин (Xalgorithms Foundation, Канада) предлагает принципиально новую систему организации мировых финансов, базирующуюся на привязке курсов валют к продуктивности экосистем. Завершает выпуск обзор круглого стола «За пределами доллара: перспективы международных расчетов в национальных валютах в БРИКС», состоявшегося на Ясинской конференции НИУ ВШЭ в апреле этого года.

💧💧💧Уже завтра новый Водный семинар!
Участники семинара обсудят, какие инструменты способны поддержать адаптацию региона к дефициту воды и создать основу для устойчивого развития Центральной Азии.

С основными докладами выступят ведущие эксперты из России и стран Центральной Азии:

🎙️Динара Зиганшина – директор Научно-информационного центра Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии (НИЦ МКВК) Центральной Азии;

🎙️Дарья Ильина – руководитель проекта, Институт макроэкономических и региональных исследований при Кабинете Министров Республики Узбекистан;

🎙️Вадим Соколов – вице-президент Международной конвенции по ирригации и дренажу, менеджер по работе с международными организациями Агентства МФСА в Узбекистане.

Модератор семинара – Анастасия Лихачева, декан факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, директор Центра исследований водных ресурсов ИЭПРИК НИУ ВШЭ.

Когда: 11 июня, 16:00 (московское время)
Где: онлайн, Zoom

✍️Регистрация по ссылке

По всем вопросам вы можете обращаться к Фёдору Алексееву, организатору Водного семинара НИУ ВШЭ – falekseev@hse.ru

Среди событий состоявшейся в Дели конференции «Экономическое развитие, демографический переход и экологическая устойчивость» была интересная дискуссия на тему исследовательских пробелов в соответствующих областях знаний. Нацелена она была преимущественно на то, чтобы вдохновить индийских аспирантов на те или иные направления исследований.

Я говорил про экономику окружающей среды. Вот мой топ-3 тематических направлений, развитие которых остро необходимо этой науке.

1️⃣ Оценка природного капитала. Мы так и не научились осуществлять ее на систематической основе. Комплексные попытки начала века так и остались единичными. Есть понимание, что природным капиталом мы управляем из рук вон плохо. Но ведь невозможно управлять тем, что не получается измерить. Пора учиться измерять или признать, что измерить невозможно, и тогда идти каким-то другим путем.

2️⃣ От оценки эффектов отдельных политик к оценке эффектов комплексных решений. Китай ярко продемонстрировал синергию от одновременной реализации смежных направлений и разных инструментов экологической политики – административных планов, экономических стимулов, развития науки и промышленной политики. Все меньше смысла спрашивать – какой из инструментов лучше, надо находить их оптимальное соотношение. Методологически это задача нетривиальная, но к ней необходимо приступать.

3️⃣ От анализа оптимальных состояний к анализу фрикций. Мы понимаем, как должна работать экономика окружающей среды в идеальном мире. Мы хорошо знаем теоретически правильные инструменты. Но вот что мы знаем гораздо хуже – так это то, почему в реальности эти инструменты либо не получается ввести, либо они работают как-то не так. Экономистам надо мигрировать в мир второго, а то и третьего лучшего, но там действуют совсем другие законы.

Слетал в Дели на организованную Делийской школой экономики и Институтом исследования и развития конференцию «Экономическое развитие, демографический переход и экологическая устойчивость». Выступал на тему новых подходов к повестке устойчивого развития после 2030 года. Для Индии эта тема важнейшая, практически экзистенциальная – с огромной уже существующей дискуссией внутри страны, но пока не выстроенной официальной позицией.

Пожалуй, в первый раз на зарубежной академической конференции я в роли почетного докладчика. И вдвойне приятно выступать в этом статусе сразу вслед за Рихардом Толем – человеком, известным любому экономисту в сфере изменения климата. 13 лет назад ссылался на его модель FUND в своей кандидатской диссертации, теперь познакомились

В журнале "Эко" вышла наша статья с Денисом Ивашкиным под названием "Цена на углерод в российской электроэнергетике: целеполагание, вызовы и возможные организационные формы". Исходя из международного опыта и российского отраслевого и странового контекста, мы оцениваем возможности внедрения в России этого инструмента с целью стимулирования структурных сдвигов в электроэнергетике в пользу низкоуглеродной генерации. Обсуждаем и безусловные плюсы, и немалые сложности. В качестве компромиссного варианта на первом этапе предлагаем применение цены на углерод в отношении косвенных энергетических выбросов парниковых газов конечного потребителя

В начале мая в Архызе обсудили развитие горных территорий. Меня попросили рассказать о природно-климатических факторах такого развития.

Экономика горных территорий детерминирована природой. Природная среда и климат для них - такой же вид капитала, как финансовый или физический, но при этом механизмы управления им развиты значительно хуже. Отсюда и перебои в предоставлении природным капиталом экосистемных услуг.

Несколько примеров:
☑️ С 2000 г. ледники мира потеряли больше льда, чем за всю предыдущую историю наблюдений. Конкретно Кавказ потерял около 35% массы ледников.
☑️ Так как горные территории – «водонапорные башни» планеты – обеспечивают примерно до 60% объемов мирового речного стока, таяние ледников – это в перспективе важнейший риск для обеспечения водной безопасности.
☑️ С 1982 г. продолжительность залегания снежного покрова на горных территориях сократилась в среднем по миру на 15 дней. В Альпах – на 40 дней. В Швейцарии для защиты ледников уже используют «геотекстиль», фактически покрывая ледники в летний период покрывалом для снижения темпов таяния.
☑️ На каждый градус потепления на высоте 2000 м влагоемкость воздуха увеличивается на 15%, что повышает интенсивность ливней. А на Кавказе температура растет на полградуса в десятилетие. Наводнения как в Крымске в 2012 г. или в Дагестане в 2026 г. будут как следствие происходить чаще.

Отсюда:
1️⃣ Горизонт окупаемости горной инфраструктуры измеряется десятилетиями, и на этом горизонте изменения климата и природной среды должны учитываться не просто как внешний фон, а как важнейший параметр инвестиционного планирования. Горным территориям нужна комплексная стратегия адаптации к изменению климата, причем в случае Кавказа она должна составляться и реализовываться для всего макрорегиона – с учетом общности гидрологической системы и непрерывности биогеографического ареала Главного Кавказского хребта.

2️⃣ Объемы предоставляемых горными территориями экосистемных услуг огромны, и они должны быть заинтересованы в их оценке и управлении экономическими способами. Фактически для горных территорий это перспективный канал мобилизации финансовых ресурсов. В мире уже есть практики выплаты вознаграждения местным сообществам за поддержание экосистемных услуг, этот опыт необходимо оценить и применительно к Кавказу.