Если задуматься, то реже всего человека окружает тишина. Нам тишины не хватает, но привыкшие настолько к шуму, в редкие тихие моменты мы начинаем ощущать себя одиноко. Надо чтоб где-то что-то создавало фон, только тогда мы чувствуем себя спокойно. Телевизор, музыка из плеера или радио в машине постоянно шумят и так постепенно от тишины мы отвыкаем.

Катастрофы тут никакой нет, но есть дело, которое требует тишину и выбивается из всех прочих занятий — это молитва. Любой посторонний звук во время молитвы сбивает и воспринимается совершенно неуместным.

Тишина требуется как снаружи, так и внутри. За весь день мысли так привыкают крутиться и цепляться за обрывки фраз или случайную мелодию, что заставить их немножечко помолчать не такое уж и простое занятие. Иногда вместо молитвы кучу времени гоняешься за своими же мыслями, пытаясь их утихомирить и заставить вернуться на землю.

И на службе такая же картина, а то и хуже. Постоянная внутренняя борьба с собственной несобранностью и разгильдяйством.

Как-то совсем скоро после моего рукоположения меня пригласили послужить в один храм Астраханской области. Он находится на том же острове, что и Чуркинская обитель — помните, как я всю ночь мышей ловил? — вот это про то же место, только другой конец этого острова.

Село, где находится приход, называется Ильинка, от этого и храм Ильинский. Основной престол Казанский, дополнительный, нижний храм, святителя Николая Чудотворца.

Тогда там еще была цела весьма любопытная святыня — икона «Всех скорбящих Радость», на которой необъяснимым образом маленькими трещинками проступил отчетливо образ Казанской Божией Матери.
Предположения о том, что это проступает нижний слой изображения не оправдался, на иконе нижнего слоя не имелось, а новый образ не проступал, а как бы растрескивался мельчайшими штрихами, четко вырисовывая линии и узнаваемые черты. От этой иконы было множество чудес и исцелений.

Я не помню подробно ту первую службу в этом уникальном месте, каких-то особых воспоминаний я тогда с собой не увез. Ильинка в первый мой приезд запомнилась мне только интересным храмом, особенной святыней и наидобрейшим тихим батюшкой.

В январе 2013 года случился пожар, остался только нижний предел, весь верх выгорел дотла. Благо никто не пострадал, а вот чудотворная икона сгорела полностью.

По благословению, уже ныне покойного, митрополита Ионы (Карпухина) храм начали восстанавливать. Вообще сама Ильинка и собственно этот небольшой Казанский храм был любимейшим местом владыки Ионы, в свободное время он уезжал туда и служил в Ильинке по несколько дней.

Храм стали быстро возводить заново, служить продолжали в нижнем уцелевшем пределе.
В то время я служил уже в городе, и милость Божия была такова, что о. Нил (тот наидобрейший батюшка), когда куда-либо уезжал по делам, просил священника на подмену именно из числа клириков нашего храма.

Очень хорошо и отчетливо помню ту свою первую командировку. От города до островного храма около 60 километров. Я выехал рано утром и всю дорогу напевал прицепившуюся накануне дурацкую мелодию, услышанную случайно по радио. Пару раз попытался отвязаться от назойливой песенки, но в конце концов сдался и так весь путь напевал ее себе под нос.

Я был у храма вовремя, как и планировал. В алтаре из помощников никого, на клиросе две послушницы, в храме пять человек.
Все хорошо и вроде бы обычно, служба как служба, вот только почему-то очень легко и свободно. Так легко я еще никогда не служил. Уже возвращаясь домой, в машине, я понял — мне не приходилось избавляться от лишних мыслей, я ни на что не отвлекался, и даже эта дурацкая мелодия, которая меня мучила по дороге на службу, попросту куда-то испарилась, я служил в полнейшей тишине.

В тот день я сделал вывод, что всему виной малое количество людей, спокойное пение и отсутствие алтарника.

⬇️ Продолжение ниже ⬇️