Asako • ивент + рест: “「 Зарисовка ・ достогоголи 」 — Федь, а Федь,

「 Зарисовка ・ достогоголи 」

— Федь, а Федь, — позвал своего товарища высокий блондин с косичкой, лёжа на земле и закинув руки за голову.

— Что? — безучастно отозвался тот, к кому обращались, не менее высокий и бледный несмотря на конец лета.

Они лежали далеко в поле, среди огромных зарослей сорной травы и толстых стеблей пшеницы с тяжёлыми спелыми колосьями. Над ними — яркое полуденное солнце и безупречно чистое голубое небо, будто его выдраили с утра пораньше. Комбайны сегодня не работают, поэтому можно не переживать, что на тебя наедут. Единственная опасность — клещи, но друзья позаботились о том, чтобы защититься от них.

— А пошли на речку кататься! — запальчиво, беспечно предложил Гоголь. — Там щас классно!

— Коль, сейчас плюс тридцать, — с прежней интонацией ответил Достоевский. — На реке будет лишь немного холоднее.

— Всяко лучше, чем ничего.

— Ладно, уговорил. Пошли.

Парни поднялись с земли — пшеница оказалась им чуть ниже плеч — и выбрались на дорогу. Вокруг — никого. Выходной. Все сидят по домам и спасаются от деревенской жары и духоты. Только на половине пути встретилась пожилая женщина с платком, завязанным по-колхозному, которая с отчаянным видом стояла с кукурузой за десять рублей. Почему так дёшево? Она выглядела на редкость ужасающе: ссохшаяся и местами даже коричневая от жары, с пожелтевшими листьями. Гоголю казалось, что эти початки застали даже динозавров (что уж говорить про Ленина), пусть и понимал, что эта горе-продавщица до сих пор не понимает, как правильно продавать кукурузу. Достоевский не раз мрачно шутил, что этой бабе Зине стоит сдать её в какой-нибудь музей, в котором наглядно покажут, до какого состояния доводить этот овощ не надо.

— Кукурузу не хотите? — будто на автомате спросила баба Зина.

— Не, спасибо, — легко ответил Гоголь и пошёл дальше.

Вскоре он и Достоевский добрались до причала. Он находился неподалёку от большого для деревни пляжа — там было немного народу. Синие деревянные лодки хороших размеров стояли ровно в один ряд и слегка покачивались на воде. Усатый мужчина средних лет, хозяин причала, сидел на ступеньках и с мрачным видом курил самокрутку.

— Дашь покататься? — Гоголь подошел к нему и стал доставать деньги.

— За пятьсот рублей.

Гоголь всунул ему одну купюру, что удивило Достоевского, ведь он обычно расплачивается сотками, и первым запрыгнул в лодку. Когда его товарищ сел напротив, он взялся за весла и отчалил.

— Чтоб вернулись через час, а то ещё сдеру! — гаркнул усатый мужчина с берега.

— Да, да, — ответил ему Гоголь, скроив как можно более беспечный вид.

Вскоре он сложил весла вдоль лодки и пустил её по течению. Сам подпер голову руками и взглянул на небо. Оно было по-прежнему ярко-голубым, лишь едва затянулось белоснежными барашками облаков.

— Смотри, какое интересное облако! — воскликнул Гоголь, показывая на одно из них. — Оно похоже на сосиску!

Достоевский с долей интереса тоже поднял голову и отыскал глазами то самое облако.

— Коль, ты голодный, что ли?

— Ага. Есть что погрызть?

Достоевский отрицательно покачал головой.

— Жалко, — Гоголь тяжело вздохнул и перевел взгляд вниз.

Лодка неспешно шла вперед по зеленоватой и слегка мутной воде. Иногда мимо, громко крякая, проплывали большие коричневые утки. По обе стороны реки росли заросли осоки и камыша. Ближе к берегу стояли листья кувшинки. В целом пейзаж был довольно однообразным. Гоголю это быстро наскучило.

— Я спать, — сказал он и растянулся на дне лодки.

— Тот мужик сказал вернуться через час, — напомнил Достоевский.

— Успеем.

Разумеется, Гоголь заснул почти сразу. Достоевский тревожно огляделся. Причал неизвестно где, а вокруг одна трава. Никаких зацепок, которые дали бы понять, где они.

— Делать нечего, — вздохнул он, взялся за весла и стал грести назад. — А это сложно, оказывается.