Asako • ивент + рест: “「 Новая глава 」〉Фанфик: «Зараженные зеркала» 〉Глава: 1.1 (от Асако) T…”

「 Новая глава 」

〉Фанфик: «Зараженные зеркала»

〉Глава: 1.1 (от Асако)

TW: упоминание крови

Никто не знает, как это случилось, но в японских СМИ все чаще и чаще стали мелькать странные слухи о необычных зеркалах для ванной комнаты. Писали, что будто бы каждое утро на их стекле из ниоткуда появляются жуткие надписи, написанные кровью. И их никак нельзя было стереть. Даже самым сильным чистящим средством.
Чаще всего это были список грехов, что были совершены за прошлые сутки, и мрачные предсказания, которые, к великому ужасу хозяев этих зеркал, сбывались. Ещё никому не удавалось снять или разбить это зеркало. Оно как будто вцепилось в стену мертвой хваткой. А стекло было до жути прочным.
Ведущие новостных телеканалов с удрученным лицом ежедневно сообщали зрителям, что правительство в замешательстве, но прилагает все усилия, чтобы устранить это паранормальное явление. Но с каждым днем доверие простых жителей только падало. А те бедолаги, которым не повезло с выбором зеркала, и вовсе лезли на стену. Ведь сейчас им можно приглашать в гости только самых близких друзей, которые не будут верить зеркалу. А таких, к сожалению, очень мало.
Самое страшное в этих зеркалах было то, что было невозможно отличить его от обычного. Покупка такого привычного предмета интерьера теперь превратилась в настоящую русскую рулетку. Какое зеркало оказалось на стене в ванной становилось известно лишь на следующее утро...

***

— Рюноске, ты помнишь, что будет через неделю? — спрашивал пепельный блондин с красивыми глазами у своего собеседника, лежавшего на диване с книгой.

— Допустим, — безразлично отозвался тот, оторвавшись от чтения. — А что?

— А то, что скоро наша свадьба, а мы еще не подготовили все к ремонту!

— Да.

— Тебе что, все равно? — Ацуши обиделся и, подавленный, опустился в кресло напротив.

— Нет, — Акутагава совсем едва-едва улыбнулся. — Просто ты сейчас очень похож на Хигучи. Я уверен, если б у неё была свадьба через неделю — чего я ей искренне желаю; хоть отстанет от меня — она бы точно так же вертелась и суетилась. Но если серьёзно, Ацуши, успокойся. Это не стоит такого повышенного внимания. Это же просто штамп, в конце концов, который никак не влияет на наши отношения.

— Но это же новый этап жизни! Мы теперь будем мужьями!

— Одного поля ягоды, — Акутагава вздохнул и вернулся к книге.

— Ладно, я пошел собираться, — Ацуши, по-прежнему грустный оттого, что его любимый не разделяет видения на столь важное событие.

Одевшись в уличную одежду, он вернулся и обнаружил, что Акутагава даже не планирует вставать.

— Рюноске! — устало и требовательно одновременно позвал его Ацуши.

— Ладно, встаю, — Акутагава, закатив глаза, закрыл книгу и сел на диване. — Чего ты от меня хочешь?

— Чтобы обсудили стройматериалы.

— А что там обсуждать-то? Нам, собственно, нужны только обои, стол на кухню и зеркало. Ты, кажется, говорил, что хочешь с подсветкой.

— Да.

— Говорю сразу: мне без разницы, какого цвета будут обои. Все равно чисто ночевать прихожу.

— Ладно. Как хочешь.

***

Поход в строительный магазин затянулся, потому что Ацуши никак не мог решить, какой цвет обоев лучше: белоснежные или с голубоватым оттенком. Тем временем в огромной тележке лежала коробка с кухонным столом и широкое зеркало с белой подсветкой. Продавец заверил его, что оно самое обычное. Более того, его едва привезли из завода.
Наконец, выбрав белые обои, Ацуши с облегченным сердцем отправился на кассу. А затем — домой. Но ближе к дому ему захотелось подбодрить Акутагаву, и он купил две пачки его любимого печенья и инжиры.
Вернувшись домой, Ацуши отчётливо услышал, как Акутагава прощается с кем-то по телефону. Оно бы и ничего, однако... В его голосе звучала неподдельная нежность, которую Ацуши почти не чувствовал. Особенно в последнее время.

— Привет, — сказал Акутагава, кладя телефон в карман. Он выглядел совершенно как обычно. — Что купил?

— Смотри! — Ацуши воодушевленно стал все показывать и рассказывать. Краем глаза он видел долю интереса в глазах Акутагавы, и это давало надежду, что не все так плохо. — А теперь сюрприз!