А вы знали вообще такое 🤯 Алан Парсонс, который, Alan Parsons Project, космос, психодел и студийная магия — в 18 лет работал ассистентом на Abbey Road, когда Beatles писали Abbey Road. Восемнадцать. Не легенда. Не продюсер. Просто пацан, который таскал ленты, крутил ручки и стоял в комнате, где делалась история. А потом — Pink Floyd, Dark Side of the Moon и привет, вечность. Случайно глазом зацепился за фамилию A. Parsons, когда титры шли в Get Back…
Каждый год я пересматриваю данную ленту как личный ритуал. Чтобы напомнить себе, как всё делали те, кто был в самом начале. И каждый раз цепляет что-то новое: не песни даже, а разговоры, взгляды, паузы, это странное настроение между делом. Для меня, как музыканта, этот фильм — про ощущение коллектива. Про то, как Битлз просто живут рядом и делают своё. Устают, спорят, подкалывают друг друга, молчат, снова пробуют. Без позы. Без «ты обязан». По-человечески. И в этот раз я вдруг поймал себя на мысли: они ведут себя очень современно. Прямо сейчас. Как будто съёмка была не полвека назад, а недавно, почти вчера. Наверное, потому что живые люди не стареют. Когда люди остаются людьми — время над ними не работает. Кто смотрел?
Друзья, с Новым годом! 🎄 Пусть у вас в 2026 всё будет по-человечески: дома тепло, в голове поспокойнее, на душе полегче.
Пусть рядом будут свои — те, с кем можно молчать и всё равно понимать. Пусть деньги не треплют нервы, здоровье не капризничает, а удача хоть иногда сама приходит без уговоров.
И пусть музыка — любая ваша — всегда вытаскивает, когда надо. Спасибо, что вы со мной. Обнимаю крепко. 🤍🎸
Metallica один из самых влиятельных артистов в моей жизни. Не в смысле “в детстве слушал”. А в смысле: их звук, их энергия, их честность встроились в мою систему координат. Где-то они помогли мне сформировать вкус, где-то — руку, где-то — мышление о песне, о груве, о том, как должны звучать гитары, чтобы это было не “красиво”, а по-настоящему.
И есть ещё одна вещь, которая вообще плохо объясняется словами.В трудные периоды жизни Metallica почему-то всегда оказывалась рядом. Не знаю как это работает — я не мистик по профессии, но… я реально чувствовал помощь. Иногда это выглядело смешно и просто: включил песню и стало легче. Иногда — как будто тебя кто-то вытащил за шкирку из внутренней ямы и сказал: “Дыши. Дальше.” И ты вдруг можешь.
Sad But True песня-камень. Тяжёлая, простая, упрямая. В ней нет лишнего. Она как шаги чего-то большого за спиной. И это соло я сыграл не ради “копии”. Скорее как способ сказать спасибо. И как способ снова подключиться к этой странной линии связи, которую я ощущаю уже много лет.
За Бореем — там, где снег не падает, а слушает. Я играю эту этническую песню на тальхарпе: струны заклинают, будто тонкие кости зимы. А она поёт — и голос идёт по степи, как чёрная птица над белым молчанием.
Я люблю странного. Чтобы в музыке было чуть не от мира — сквозняк легенды, шорох древнего, тень, которая не пугает, а зовёт ближе. Как будто ты стоишь один в холодной степи, и где-то за горизонтом уже шевелится миф. И не всегда неизвестное опасно.
За Бореем за Бореем Птицей черного крыла За Бореем за Бореем Поднимаалась Черная орда
Лед и плаамя лед и плаамя Пылью путной гулом туч Лед и пламя черно знаамя Занимаалась Сеча ратная
Лёд — это тишина. Пламя — это память. И всё это — в одной песне, в одном дыхании.
ID 
