«Медиазона» разобрала несколько решений Федерального ведомства по делам миграции и беженцев Германии (BAMF) и показывает, как в отказах дезертирам ведомство использует один и тот же шаблон: ссылается на слова Путина об «окончании мобилизации», пишет, что заявителям в России якобы грозит максимум административный штраф, и не признает преследование мобилизованных политическим.
Один из таких кейсов — наш подопечный Георгий Авалиани, мобилизованный, переживший пытки и подвал и объявленный в розыск за СОЧ. Он приехал в Германию с женой и двумя детьми 26 января 2025 года. Почти год семья жила в лагере для беженцев в Темпельхофе, а 16 января 2026 года BAMF вынес отказ в убежище всем членам семьи.
В решении указано, что «нет оснований полагать», что семье грозит преследование или «серьезный вред», несмотря на изложенную историю пыток после первого побега и возвращения на фронт.
В шаблонных отказах BAMF смешивает дезертиров (которые уже служили, бежали с фронта и нередко находятся в розыске) с теми, кто опасается повестки или неявки «для уточнения данных». В результате ведомство, описывая «возможное наказание», ссылается не на нормы Уголовного кодекса о СОЧ/дезертирстве, а на административную статью о воинском учете и указыает, что максимальное наказание по ней — штраф 302 евро.
В отказах ведомство регулярно ссылается на статью «Медиазоны» 2023 года «Не прийти > отказаться > сбежать», используя ее как аргумент, что мобилизованных в России могут разве что оштрафовать. Хотя речь идет о людях, которых преследуют по тяжким статьям об оставлении части и дезертирстве и которые рассказывают о насилии и принуждении на фронте.
Авалиани мобилизовали в октябре 2022 года, попытался сбежать, был задержан и провел десять дней в подвале. Его отправили в штурмовой отряд. Позже он оказался в госпитале, смог вернуться на территорию России, но затем его снова задержали. К семье приходили с обыском, изымали телефоны, давление продолжалось до самого выезда семьи из России.
На слушании в BAMF Георгий рассказал свою историю. На вопрос, чего он боится в случае возвращения в Россию, инженер ответил:
Я боюсь за свою жизнь. С юридической точки зрения меня могут посадить в тюрьму на срок до 20 лет. Но, скорее всего, меня убьют до суда или в тюрьме. Я точно знаю, что когда меня найдут, меня ждет нечеловеческая смерть.
Его жена Оксана рассказывала о психологических последствиях, с которыми она и дети столкнулись после визитов военной полиции. Семья предоставила целый пакет документов: приказ о мобилизации, публикацию о розыске на сайте МВД, объясняющее ситуацию письмо от одной из немецких гуманитарных организаций, медицинские заключения и военный билет Георгия.
Ведомство пишет, что семья — «аполитичные люди», и делает вывод, что государство не считает их оппонентами. Также указывает, что раз Авалиани смог выехать из России и добраться до других стран, то не очевидно», почему к нему должен применяться иной подход. При этом сам Авалиани на слушании прямо говорил, что боится за жизнь и считает реальным риск тюрьмы и расправы.