Я вдруг замечаю на улицах что-то странное. Во все салоны сотовой связи стоят очереди из молодых мужчин. «Мобилизация», — слышу я из телевизора, который висит на стене в обувной лавке.

Только через пару минут до меня доходит — на тбилисских улицах новая волна эмиграции из России. Которая уже по счету только на моей памяти. Некоторые знакомые и родственники уезжали в начале 1990-х, когда развалился Советский Союз и открылись границы. Потом в 2012–2014 годах, когда надежды на демократическую смену власти становились все призрачнее и с захватом Крыма растаяли окончательно, начали уезжать первые друзья. В начале войны уехал я сам. А теперь вот новый исход.

В первые недели мобилизации, по разным оценкам, из страны уехали от 600 тысяч до миллиона человек.

<…>

Я пишу в соцсетях, что буду делать новый проект, что нужны волонтеры и сотрудники. Несмотря на мои 20 лет в благотворительности, я впервые вижу такой отклик. Мне пишут сотни людей. У нас появляется команда волонтеров-айтишников и волонтеров-дизайнеров, откликаются психологи и юристы. С их помощью мы пишем первые гайды: как себя вести при облаве, что делать, получив повестку, и прочее и прочее. По ним спешно обучаем волонтеров «первой линии» — тех, кто будет в мессенджерах консультировать людей, обратившихся за помощью. Все они живут не в России — для безопасности клиентов и самих волонтеров это обязательное условие. Почти все — недавние эмигранты.

<…>

Мы проговариваем, что наш фокус — ослабить российскую армию. Мы не будем помогать вывезенным дезертирам с трудоустройством в новой стране. Мы не будем вывозить из России политических активистов. У нас всего две цели:

— чтобы как можно меньше людей попали в армию,

— чтобы как можно больше тех, кто туда попал, оттуда выбрались.

<…>

Я сразу решаю, что мы будем помогать всем. Неважно, какие у тебя политические взгляды, поддерживаешь ты Путина или нет, важно только одно — хочешь ли ты стрелять в украинцев? Если нет, то пусть у тебя даже Z на лбу вытатуирована, мы поможем тебе бежать. Пусть у Путина будет на одного солдата меньше. Пусть конкретно вот этот Вася или Петя останется в живых. Пусть он ни в кого не выстрелит.

Если мы сможем помочь хотя бы одному человеку не попасть на войну, если благодаря нашим усилиям хотя бы одна пуля не полетит в украинцев — значит, все не зря.

<…>

Одно из первых пожертвований, на 300 рублей, приходит с припиской: «Очень боюсь стать за это пожертвование иностранным агентом, но не могу оставаться в стороне». Другое: «Отправила 500 рублей, смогу больше — пошлю… Я пенсионер, может, моему зятю понадобится, но он не хочет уезжать. Идиот, двое детей».

Я получаю отклики, на которые совершенно не рассчитывал.

«Я живу в … тут совсем рядом граница с Казахстаном. У меня джип, и я знаю, как проехать по степи в объезд погранпоста. Готов каждый месяц возить несколько человек. Сохраните мои контакты, но удалите сообщение». По нынешним российским законам само это сообщение — государственная измена. Тюремный срок от 12 до 20 лет.

Вскоре этот человек действительно помог нам вывезти двух дезертиров — молодых парней, угодивших под мобилизацию. Я словно оказался в каком-то фильме про шпионов. Только на этот раз все было по-настоящему — люди, с которыми мы перезванивались, могли на многие годы угодить в тюрьму.

<…>

Конечно, людей, готовых на столь отчаянные действия, было наперечет, но вообще бороться хотели многие: «Сделайте листовки с вашими контактами. Я у себя расклею / разбросаю по почтовым ящикам».

<…>

Внутри у меня как будто потихоньку тает глыба льда, которая застряла там с первых дней войны. Кажется, я снова начинаю любить родную страну.

✽ ✽ ✽

Вы прочитали фрагмент книги «Пункт обогрева». Ее написал Григорий Свердлин, бывший директор благотворительной организации «Ночлежка» и основатель проекта «Идите лесом». Именно о его запуске автор рассказывает в этом фрагменте.

Прочитать главу полностью можно здесь, а купить книгу — по ссылке.