Ровно тридцать лет назад я начал свой труд «Асар», именно в этот же час, но уже 9 июня 1929 года я взялся за это сочинение во второй раз. Однако мое душевное состояние перед написанием книги в первый раз и нынешнее мое положение настолько различны, они даже более далеки друг от друга, чем запад и восток.
Прежнее мое состояние выражалось в наслаждении прекрасными надеждами: «Наш народ проснется от вечного сна, встанет на ноги, покажет свои способности в науках и образовании, ремеслах и промышленности, торговле и сельском хозяйстве; покажет себя миру как нация воспитанная, справедливая и богобоязненная; продолжит дело щедрых и великих сподвижников пророка в создании новой культуры».
В то время я был полон вдохновения, сладких мечтаний и предположений: «Пусть хотя бы небольшая часть моего труда сольется с общим народным трудом. Пусть это больше похоже на историю с муравьями, которые в качестве подарка преподнесли пророку Сулейману ножку кузнечика, однако среди великих дел пусть будет, хотя бы малая толика моего труда».
Описать же сегодняшнюю жизнь, у меня нет сил. Я собственными глазами увидел, как воплотилось в жизнь иная реальность, совершенно противоположная тому, о чем я прежде мечтал.
Мой любимый народ гибнет на моих глазах! Какое горе и сожаление! Какое это унижение и какая низость!
Я даже не надеюсь, что об этом народе будут вспоминать, что «когда-то между Волгой и Уралом больше тысячи лет проживали мусульмане, народ тюркского происхождения. У них были мечети и медресе, были известные ученые и щедрые государственные мужи». Если Всевышний не пошлет какой-нибудь знак или не укажет нам какой-нибудь новый путь, то дорогой наш народ погибнет. Даже в исторических книгах ему не будет выделено место. Таким образом, он будет окончательно предан забвению.
Народ, который в течение трехсот лет сопротивлялся насилию русского государства, мужественно сохранял свою религиозную и этническую самобытность, свои обычаи и традиции. Ныне же народ не может себя спасти от исчезновения из-за наплодившихся в нем же безбожных юнцов и обремененных всеми регалиями сумасшедших хищников. Внутренний враг куда опаснее внешнего врага. Вот поэтому остался лишь один путь – все взоры обратить к Аллаху. Мы все от Бога и все к нему вернемся. Ничто не вечно, вечен лишь Всевышний.
Все это я пишу совсем не для того, чтобы это читали. И если я вновь возьмусь за «Асар», то вовсе не для того, чтобы им пользовались те, кто придет после нас. Эти благородные цели и мысли покинули мою душу. Сейчас стало ясно куда все идет. Наши надежды окончательно рухнули, не осталось кирпича на кирпиче. И народ, и мы понесли утраты. О боже! Я тот, кто унижен, а ты милосерднее милосердных.
Если в первый раз я писал «Асар» с большим желанием, ныне же пишу лишь для утешения своей души и сгорающего своего сердца и лишь для того, чтобы окропить водой пламя пылающего горя. В первый раз я писал, обмакивая свое перо в черные чернила, сейчас же мои слезы заливают мое перо.

— Ризаэтдин Фәхретдин, рахимахуЛлах

Асар, Введение.