Вскоре мы оказались в Казанском университете, где нас, как всегда, ждал хлебосольный русский прием. Пообедав, мы сели в дрожки и поехали в татарскую деревню в 3 милях отсюда. Татарки, находясь рядом с нами, закрывали свои лица платками, рядом с селением располагалось магометанское кладбище, где на могилах лежали камни с арабскими надписями. Местные старики разрешили нам присутствовать при молении в соседней мечети и даже позволили не снимать обувь внутри нее, хотя сами разулись. Интерьер храма оказался очень скромным, но достаточно уютным, безо всяких украшений, в нем было большое окно с зеленым стеклом в восточной стене, при этом единственной мебелью здесь являлся амвон [имеется в виду минбар]. Как это было не похоже на роскошные православные храмы!

Затем мы посетили базар, где всем заправляют татары, и купили множество диковинок: восхитительные изделия из кожи, сапоги, ботинки, женские туфли, татарские шапки, шубы и несколько удивительных старинных вещичек. Торговец-татарин — колоритная личность, он носит длинный черный халат, а на макушке — черную тюбетейку. Борода и усы делают его больше похожим на муллу, чем на торговца.

— Джеймс Ридли

Записки о поездке в Россию: Урал и Зауралье в 1897 году