Романтическая тяга к надстройке над погибшим может жить только в условиях полной атрофии внутреннего ощущения красоты… Море – да! Твой также светел лик, как в первый день творенья… Но возведённые декорации и стены, являющиеся продолжением конца, несущие дух разрушения и гибели, вряд ли заслуживают восторга.

И даже здесь, на Санторини, от которого многие млеют, отсутствует главное – здоровое основание. Хотя подмена всё та же: повреждённое выдают за историческое.

Когда мы были захвачены, те, кто занимался оптимизацией, видели последствие катастрофы как проблему. Не как трагедию, а как палево. Если позволить людям сойти с пепелища и строиться на новом месте – возникнет контраст. Пол мира будет лежать в руинах, которые похоронят весь нарратив и все байки о прогрессе.

Поэтому, даже если бы люди и могли поступить иначе, им не дали бы поступить иначе. Модернизация останков была единственной опцией, когда нет навыка и нет дозволения сверху.

Так возник мир, где застройка очагов разрушения скрывает глобальную катастрофу. Где новое не рождается, а наслаивается над трупом. Где узкие проходы, ограниченные маршруты, невозможность быстро перемещаться… формируют среду, которую легко контролировать, изолировать и перекрывать.

Открытое пространство естественного ландшафта это свобода. Бесконечные тупики это управление. И подавление масштаба личности. Ведь если человек трётся в тесноте, в кривизне, в ограниченности, сжимается и его сознание. Среда, сделавшая нормой жизни лабиринт, закрепляет путанное мышление. А чтобы выбраться из лабиринта, я слышал, советуют завязать глаза.

Звучит как парадокс, но на самом деле это весьма рабочая формула выхода из системы. Человек ведь ищет выход глазами. Он смотрит, сравнивает, выбирает путь. Но лабиринт жизни так устроен, что перед тобой не реальность, а ложная сеть указателей, ориентиров, спектаклей.

И зрение становится инструментом заблуждения. Хотя, завязанные глаза – не отказ от зрения, а отказ от доверия видимому. От того, что тебе показывают. Особенно если это принято считать модным, атмосферным и удобным. Ибо все удобные пути в лабиринте – ложные.