Что будет с производителями еды, когда все перестанут хотеть есть

Допустим, ты двадцать лет производишь печенье.

Пережил подорожание масла, научился договариваться с сетями и выяснил, сколько нужно заплатить блогеру, чтобы он искренне полюбил твою начинку.

А потом твой покупатель идёт к эндокринологу…

Я в последнее время смотрю на знакомых: вокруг столько людей быстро похудело, что уже начинаешь к этому привыкать. Есть даже мнение, что скоро толстых людей вообще почти не останется.

«Оземпик», «Семавик», «Квинсента», «Тирзетта» и «Седжаро». За названиями, которые звучат как города из «Властелина колец», — препараты, снижающие аппетит.

Масштаб уже нешуточный: в США их принимают около 30 млн человек. Morgan Stanley прогнозирует около 55 млн пользователей к 2035 году только в Америке.

В России за первый квартал 2026-го купили 2,76 млн упаковок семаглутида и тирзепатида — почти втрое больше, чем годом раньше.

И это, похоже, только начало. Судя по тому, как всё идёт, к 2035 году в России вполне могут появиться 10–15 млн человек, которые просто едят в разы меньше.

Что тогда будет с рынком еды?

Российский рынок продуктовой розницы — порядка 30 трлн рублей в год. Поэтому здесь даже несколько процентов превращаются в огромные деньги. Минус 5% потребления — это минус 1,5 трлн рублей.

Интересно будет посмотреть на стратегические сессии кондитерских фабрик и заводов по чипсикам и сухарям году в 2030-м, когда выяснится, что главный вопрос уже не «как отжать ещё два процента полки», а что делать с заводом, если людям физически больше не хочется столько жрать.