День Российского джаза, смерть Козлова и столетие Колтрейна.

За последние пару недель произошло множество событий, основные описаны в заголовке. Каждый уважающий себя музыкальный блогер отметился высказыванием на эту тему, а каждый исполнитель сделал концерт, посвящённый этим датам. Но я молчал, потому что сказать мне особо нечего.

Хотел что-то написать по поводу Колтрейна, возможно, порекомендовать вам что-то послушать, но понял, что, в общем-то, я не очень часто и охотно его слушаю. Не оспариваю его величие и, конечно же, влияние на джаз, но почему-то единственные записи, к которым я постоянно возвращаюсь, — это его участие в ансамбле Майлза Дэвиса.

Козлова я тоже никогда особо не любил, вынужденно транскрибировал его «Ностальгию», но слушать никогда не слушал. За клуб и всё, что с этим связано, конечно, спасибо. Мой первый джем был именно там, и первый комментарий в адрес моей игры — «шикарное соло» — был тоже там, поэтому с этим местом связаны тёплые эмоции.

Ну а День Российского джаза — это здорово. Всех с прошедшим праздником.

В последние годы джаз для меня стал не музыкой, а объектом исследования и достижения. В таких условиях любовь улетучивается стремительно, и осознал я это недавно, выступая на одном концерте. Впервые в жизни, выступая, я вдруг ощутил удовольствие и экстаз, такой, который описывает Кенни Вернер, такой, который вы видите на фото. Внезапно всё вокруг стало неважно: что получится, а что нет. Важно только это ощущение. Это событие натолкнуло меня на период рефлексии, которая заставила меня поверить, что любовь к джазу всё ещё жива.