Я думаю, многие из вас знают о Крейцеровой сонате по повести Льва Толстого. О той самой злосчастной сонате, которая подтолкнула героя к убийству собственной жены. Я, конечно, когда читал повесть, местами даже посмеивался — уж больно далека от меня история о разрушительной ревности. Но сама соната, конечно, заслуживает отдельного внимания.

Изначально эта соната никак не была связана с Родольфом Крейцером. Бетховен посвятил её британскому скрипачу Джорджу Бриджтауэру. Но вскоре после премьеры они поссорились. По наиболее распространённой версии, Бриджтауэр неудачно пошутил о девушке, которой симпатизировал Бетховен. Композитор вспылил, разорвал с ним всякую связь, вычеркнул посвящение и перепосвятил сонату французскому скрипачу Родольфу Крейцеру.

Тот, кстати, её никогда в жизни не играл. Более того, считал странной, непонятной и излишне сложной.

Сам я люблю переслушивать только первую часть этой сонаты в исполнении Перельмана и Ашкенази. Запись Ойстраха и Оборина я тоже очень люблю, но у первого дуэта энергия и тот самый первоначальный импульс, который задаётся уже в главной теме, лично для меня звучат более живо. Почти театральное вступление, служащее прологом, а затем резкий переход от Adagio sostenuto к Presto воспринимается как настоящий эмоциональный взрыв.

Вообще, мне кажется, вся эта соната построена на противоборстве и одновременно на взаимном притяжении двух инструментов. Это постоянный обмен энергией, где ни один голос не существует сам по себе. Возможно, именно поэтому Толстой и выбрал её для своей повести: в этой музыке действительно есть ощущение внутреннего конфликта, который постепенно становится почти невыносимым.

https://youtu.be/mrNp2lvOfcw?is=npcYmmxuP3aqVVBm