журнал_ГИПЕРФОКУС

стих 42 Дхаммапады:

Какой бы вред ни причинил враг врагу, или один ненавидящий другому, ум, направленный неверно, может нанести себе гораздо больший вред

Культура создает не только свою внутреннюю организацию, но и свой тип внешней дезорганизации. Античность конструирует себе «варваров», а «сознание» — «подсознание».

Юрий Лотман

#комикс_в_понедельник

последний вклад Барретта в творческую судьбу Pink Floyd

Сид Барретт, основатель Pink Floyd, стал одним из самых известных рок-музыкантов, чью карьеру прервало психическое расстройство. После выхода дебютного альбома («волынщика») он всё чаще показывал не адекватное поведение, сильные проблемы с коммуникацией и нарушенное мышление и, не успев выпустить вторую пластинку («блюдце»), покинул группу в 22 года. Точный диагноз Барретту никто ставить не стал, но ясно, что столь яркого, склонного к экстравагантности как в поступках, так и в идеях музыканта эпохи психоделии увлечение галлюциногенами может увезти далеко от ясности мысли. Масло в огонь подливала растущая слава и вытекающее из неё давление индустрии

Творчество Pink Floyd неоднократно обращалось к теме душевных страданий — достаточно вспомнить треки Brain Damage с альбома The Dark Side of the Moon и концептуальный альбом The Wall, однако самым пронзительным посвящением стала композиция Shine On You Crazy Diamond с пластинки Wish You Were Here, на записи которой таинственно появился «полный, лысый и без бровей мужчина, до боли напоминавший Сида»

Эта 26-минутное эмоциональное приключение, символически отсылает к расколотому сознанию, безумию, блестящему в ярких глазах. Текст, написанный Роджером Уотерсом, метафорически воспроизводит психопатологическую картину: «взгляд как чёрные дыры в небе», «никто не знает, где ты – как далеко или как близко»; «провидец видений", «узник». Композиция становится искренним выражением скорби друзей Барретта по утраченному гению, демонстрируя глубокую связь между искусством, травмой творчества и психическим здоровьем

Павел Пепперштейн описывает депрессию как «поломку автобиографического аттракциона» — состояние, при котором человек теряет связь с сюжетом собственной жизни. В таком состоянии люди могут прибегать к «самолечению текстом» — ведению дневниковых записей, набросков, схем.

Свой опыт приема антидепрессантов он связывал с ощущением, будто ступаешь «не по земле, а чуть-чуть над землей, как бы по некоей тонкой пленке», называя это «синдромом Меркурия» — буквализацией «смягчения» восприятия, которое создает для депрессивного сознания «модель рая»

Иллюстрация: Без названия
Пепперштейн П. В. 1985г.

Финский нейропсихолог и писатель Юсси Валтонен предлагает финским клиникам проводить сессии, где врачи читали бы прозу и поэзию, а также осваивать необычный диагностический инструмент – творческое письмо (creative writing). Зачем?

Раскрывать себя перед другим и переживать опыт пациента на бумаге оказалось не просто. Переписывание реального клинического случая от первого лица пациента выставляет, по мнению врачей, их уязвимость. Они теряются в выборе языка, осознают, насколько могут быть ограничены их знания о внутреннем мире Другого, и начинают видеть себя глазами пациента. Это призвано переосмыслить свой травматичный опыт работы в клинике, сделать границу между «правильно» и «неправильно» менее жёсткой. В конце концов и рождаются те писательские наблюдательность и любопытство к деталям речи и поведения больного

Вдохновлённый успехом, Валтонен перенёс эти нарративные практики на психиатрических пациентов. Там это стало пространством, где словесное творчество помогает выйти из узких профессиональных рамок и ролей. В эпоху ИИ, по мнению Валтонена, именно умение создавать и делиться личными нарративами остаётся тем уникальным человеческим навыком, который никогда не сможет воспроизвести алгоритм, и именно его развитие должно стать приоритетом для современной медицины

Психиатрами в античности были античные философы. Начиная с Демокрита и Сократа, многие философы провозглашали себя «врачевателями души». Лечения, по их мнению, требовали эмоциональные состояния и реакции, которые были вредными для человеческого счастья. Определение этого сложного понятия мы оставим на потом (когда?).

Подходы к философской терапии, расцветшей в период эллинизма, различались, но в основном они были «когнитивными»

– стоики стремились внушить душе идею «жизни в согласии с природой», помогая ей преодолеть эгоцентричные эмоциональные проблемы и побуждая её искать цель в космосе и отождествлять себя с логосом, управляющим всеми вещами

– эпикурейская терапия стремилась освободить людей от необоснованных страхов и тревог, касающихся смерти и сверхъестественного мира, и научить их находить счастье в простом удовлетворении своих базовых потребностей

– пирроновские скептики призывали своих последователей отбросить ненужные убеждения и обрести покой в осознании того, что неопределённость — это единственное достоверное знание.

Судя по последовательности изложения мыслей и их охват, материала (клиентов) для исследований души у древних было довольно много

#комикс_в_понедельник

Вот с этого замечательного рисунка началось наше знакомство с Дашей – очаровательным человеком, который стал колбочками и палочками нашего журнала

Сегодня Гиперфокус настолько же красив, насколько Даша талантлива

Поздравляем ее с днем рождения и желаем психического здоровья!

В тени осеннего парка в подмосковных Химках затаился рыцарский замок. Давно в 1907 году его отстроил великий Фёдор Шехтель для купца Патрикеева – тот устраивал в нём салоны, бар и катание на лодке по реке Химка. Время для балов было неудачное – война и революция превратили усадьбу в госпиталь, а затем — в мрачную больницу. Просторные залы разгородили на палаты, изразцовые печи закрасили безвкусной краской, а вместо светских бесед здесь звучали шелест медицинских халатов и стоны пациентов. Говорят, именно этот особняк стал прообразом клиники Стравинского из булгаковского романа – место где своё безумие выдавал за реальность Иван Бездомный. Михаил Афанасьевич жил одно время в районе "Аэропорт" и имел много старых приятелей врачей, о новой клинике мог слышать из первых уст

«Именно сюда привезли связанного полотенцами Ивана, сделавшегося буйным. Расположена была клиника в прекрасном старом парке около реки, на противоположном берегу которой «красовался веселый сосновый бор». Во-первых, это за чертой старой Москвы; во-вторых, оттуда можно было уехать на троллейбусе; в-третьих, река; в-четвертых, сосновый бор; в-пятых, старый парк; в-шестых, балкон; в-седьмых, лечебное учреждение должно быть знаменитым; в-восьмых, место расположения — в районе шоссе…»

Сначала, сохранив музыкальную фамилию заведующего психиатрической клиники Корсакова, писатель увековечил больницу в романе, потом (а может и ранее) сюда приезжал Ленин и оборудовал её по высшему классу и указаниям своего лечащего врача – Ф. А. Гетье, а сегодня это запылённая жемчужена модерна в подмосковном городке. Ею под именем "Белые столбы" пугают нерадивых учеников Химок до сих пор