Анри Лабори был хирургом и сам-себе-анестезиологом. Было это в раннее послевоенное время. Он активно менял состав своих коктейлей для наркоза, подмечая преимущества и недостатки

Один ингредиент - антигистаминный фенотиазин - привлёк его пытливый ум, и Лабори попросил фармацевта Поля Шарпантье усовершенствовать молекулу. Получился RP-4560. Под его действием крысы теряли интерес к окружающему миру настолько, что не залезали в отсек с кормом, даже когда их голодных били током.

"Возьмите эту штуку, и смирительная рубашка вам больше не понадобится," – сказал Лабори психиатрам в своей клинике. Но с энтузиазмом на это откликнулся лишь один (к слову, белорус, работавший после войны в Париже Лев Григорьевич Черток). Его энтузиазм несколько присекли, запретив опробовать препарат на себе. Он пригласил для этого свою аспирантку, красавицу Корнелию Кварти. Она почти сразу потеряла сознание, а через 15 минут очнулась отдохнувшей и в прекрасном настроении.

Так был введён в практику первый нейролептик – "хватающий нерв" – аминазин