Когда внешнее потрясено, искажено в своей форме и меняется для наблюдателя, человек обращается внутрь, к духовному и самобытному. Так, "слово – есть само внутреннее звучание предметов", как говорил В. Кандинский. Когда мы слышим слово, означающее предмет, но лишены при этом самого предмета, означаемого, то в голове у нас создаётся бесформенное абстрактное представление, дематериализированный предмет. Теория или докса, которые всегда стремились подчинить себе внешнее, отходят в сторону, а в сердце создаётся особая вибрация.

Анри Матисс не рисовал женщину – он рисовал картину.

Так и самобытный художник (по оригинальному определению ар-брют Ж. Дюбюффе) творит своё “слово”, которое не подчинено арбитражу, слово, которому дана его естественная свобода, слово в себе, живущее своими нормами.

И, пожалуй, наилучшей попыткой осветить такое функционирование можно метафорой болезни, морбидным искажением самой техники творчества. Это меняет отношение к искусству в зависимости от количества “болезненного”, что мы переносим в ходе этой метафоры с больной головы на здоровую.

Возможно, метафоры и создание всяких мифов убивают искусство. Решайте сами.

На больше мыслей в этом рассуждении вас может натолкнуть замечательный манифест аутсайдерского искусства.