В комментах спросили "а что смешного в Bloodborne", и я часто читаю подобный вопрос про соулсы в принципе.
Когда я негодовал с топа Кинопоиска, решил смеха ради терапевтически набросать сжатый текст про первую Dark Souls. Это, конечно, было больше ради упражнения в органическом письме на скорость, но мое мнение заметка отражает достаточно точно.

Dark Souls пришла к известности, нескольким сиквелам и выводку подражателей разной степени состоятельности терновой тропой. Редкие секунды триумфа над очередным Грустным-от-безумия Рыцарем или Прогоревшим Королем не отпечатывались бы в памяти и алгоритмах YouTube настолько четко, если бы им не предшествовали часы глупых и нелепых смертей. Перефразируя классика, все счастливые игроки в конце Dark Souls счастливы одинаково, все несчастные у костра — несчастны по-своему. Через растворяющийся в воздухе труп босса рано или поздно перешагнет каждый упорный игрок, но никто не знает, когда и как в очередной раз свалится в терновник.

Безымянная фигура из бледного мяса в доспехах и тряпье под нашим управлением открывает сундук — оказывается, это не сундук, а гогочущая пасть с ручищами и ножищами. Мясная кукла встает на лифт — а это не лифт, это мясорубка. Есть какая-то крепость Сена, но почему-то в этой крепости опаснее, чем за ее стенами. По ее лестницам катаются гигантские валуны, раскатывающие приключенцев, по узким мостикам над бассейном из смолы черкают по камню лезвия маятниковых секир. Одна такая сталкивает вас с моста, но вы все еще живы, вы предусмотрели такой исход и вложились в здоровье. Вы пролетели с десяток метров и не разбились, ведь вы были к этому готовы. Сверху на вас прыгает здоровенный рогатый демон. Этого вы уже не предусмотрели. Плата за аттракцион — все ваши души, с вами было телешоу «Замок Такеши». В следующий раз вы не повторили ошибки, но метром дальше наш безымянный герой наступает на плиту и получает очередную стрелу в задницу из автоматического арбалета, издав один из самых эротичных стонов в истории видеоигр (во всяком случае, если вы играете за мужчину).

При всей трагичности происходящего — распада мира, гибели богов и постоянстве смерти — Dark Souls оказывается невероятно смешной игрой, но только при умении смеяться над собой; возможно, поэтому каждый второй персонаж здесь заливается смехом в конце монологов. На таких контрастах построена вся игра. Чудовища скалят клыки, рыцари заносят над нашей головой мечи в собственный рост, но убивать игрока чаще будет беспристрастная сила притяжения, от чего смерть кажется только более нелепой. Игрок всегда находится в шаге от очередного провала: не рассчитал расстояние удара, кувыркнулся в бездну, упал с лестницы, соскользнул с ветки. Есть дракон без чешуи, чьей биографии хватит на целый томик, а есть маг по имени Большая Шляпа Логан, и его зовут так, потому что у него большая шляпа. Этому миру плевать на героя и удобство игрока, но тем ценнее помощь совершенно случайных людей, которые помогут наконец-то одолеть очередного демона.

Этим слиянием противоположностей Dark Souls намекает на простой вывод. Сизиф, вечно катящий камень вверх, каким бы абсурдным не был этот процесс, все делает правильно, да и другого пути у него нет. Возможно, он даже находит силы смеяться над собой, чтобы не поддаться безумию. Возможно, когда-нибудь кто-то придет и поможет ему перекатить камень на другую сторону.