Писал о тизере Starfield в июле 22-го, интересно сравнить с ощущениями от игры сейчас. Как не особо заинтересованный в игре, лично не трогаю, но читаю и слышу два типа мнений, которые можно объединить выражением "это снова видеоигра от Bethesda". Одновременно повод и потратить годы жизни, и обойти стороной. У нас нет никого, кроме людей, потому что это такой NASA-punk. У нас тут почти фантастика 70-х, но без психоделии и с современно звучащими пушками. Бесчисленное количество звездных систем, но наш космос — экраны загрузки. У нас эпичная история, но вы пришли сюда не за ней.

Забавно, что при рассказах Тодда Говарда о том, что ручного труда вроде как в Starfield стало больше, чем раньше (звучит контринтуитивно, но буквально такое сказал в интервью), но при этом облики планет, что я видел, отдают характерной безжизненностью. Никаких вулканов, сейсмической активности, сложной фауны и неземной географии. Звучало бы достаточно депрессивно — одинокий человек поднимает ботинками пыль, что никогда не знала жизни, и идет по пустыне. Но если рассматривать Starfield с позиции игрового рехаба, то Bethesda, вероятно, частично решила одну из универсальных проблем интерактивности: паралич выбора. Никакой тревоги, что ты не успел посмотреть все. Оно все более-менее одинаковое, успеешь еще, ничего не пропустишь, no FOMO.

Ну, то есть, слушайте, не было никакой "эры до и после Morrowind", это сам по себе был странный и нетипичный эксперимент. Daggerfall был именно что таким нагенерированным и заставленным ручками миром, в котором вы были просто приключенцем, без каких-либо уточнений и историй, исключающих другие сюжеты, эта туфля надевается на ногу любого размера. Я могу быть кем угодно, поэтому стал кем-то или всем сразу (это уже кейс Fallout 4). Сам Говард в том же интервью вспоминает именно Даггерфол.

Возможно, реальное величие игр Bethesda безотносительно того, как я отношусь к их играм, заключается именно в этом умении дать некую иллюзию отыгрыша, хотя роль эта размытая и общая, чтобы я не кусал локти, дать какую-то историю, но достаточно общую, чтобы меня не парила ее интрига, сделать достаточно простой геймплей, чтобы я чувствовал сопротивление, но в гомеопатических дозах. Это тоже требует толкового дизайна. Достигается почти алхимическая пропорция повторения и различия. Я лезу в очередной, уже стотысячный данжен, но мне все еще не надоело — не успевает. Этот мир хочется заполнить чем-то своим, возможно, даже полностью переписать, когда становишься готовым выйти из рехаба или яслей, если это ваша первая игра.

В оптике анализа видеоигр как некого высоколобого искусства с беньяминовской аурой эти игры выглядят странно в лучшем случае, но такое требует более активного вовлечения. Вы не будете показывать пациенту рехаба босховский ад или какого-нибудь Гойа семилетнему ребенку. Эти вещи уже формируют какую-то картину мира. Последние игры Bethesda умудряются превратить в парк развлечений даже мир после ядерной войны. Есть, вероятно, в этом своя массовая фишка — Oblivion, Fallout 4, Starfield вы можете закончить ровно тем же человеком, каким вы за нее сели. Может быть, не таким уставшим. Лучший комплимент примерно такой: "ну, мне ничего это не сказало об идеях Сагана или постгуманизме, но вон та планетка выглядела ничего так".