Кэтрин Тайнен (1859 – 1931)

Любая мать

— Что за новости, скажи?
— Алленби без проволочек
Наступает… — Хватит лжи:
Наступает мой сыночек.

Вот он, вот он, все вперед
Рвется худенькое тело
На смертельный пулемет…
Боже! Голову задело!

— Наступает Дуглас Хейг…
— Хейг не наступал ни разу —
Мой сыночек рвался в бег
Сквозь удушливые газы.

Кровью харкал он весь день,
В бой ходил под канонадой,
Каждой пуле он мишень,
Цель для каждого снаряда…

То не Алленби, не Хейг, —
Это сын ее родимый,
Он среди кровавых рек,
Среди грохота и дыма.

Видит милый образ свой —
Вот он, вот он, мчит к окопам…
Если мчит он на убой —
Воды, смойте мир потопом!

Katharine Tynan (1859 – 1931)

Any Mother

'What's the news? Now tell it me.'
'Allenby again advances.'
'No, it is not Allenby
But my boy, straight as a lance is.

'Oh, my boy it is that runs,
Hurls his young and slender body
On the dread death-dealing guns.
Oh, he's down! his head is bloody!'

'Haig's offensive has begun.'
'Say not Haig's nor any other,
Since it is my one sweet son
In the gases' risk and smother.

'He is taken by the throat,
In the bursting flame will quiver,
He the billet for all shot,
He the shell's objective ever.'

So not Allenby nor Haig,
But her darling goes to battle.
All the world's red mist and vague
Shattered by the scream and rattle.

Just one slender shape she sees,
One bright head tossed hither, thither;
Oh, if he goes down the seas
Whelm her and the world together!