Жоашен дю Белле (1522 – 1560)
Joachim du Bellay

XLII

Сейчас, Виново, друг, сейчас идет година,
Когда я всех бедней на свете бедолаг,
А чем я раньше был – мне вновь не стать никак,
Я юность промотал, остались мне седины.

Живу я в нищете, замучила кручина,
И ночью я, и днем несу печали знак,
От грусти и тоски совсем уже размяк;
Ах, если бы я был Марфорьо иль Пасквино!

Тогда б моя беда сменилась на добро,
И, гнева не страшась, творило бы перо,
И я бы о властях заговорил свободно.

Виново, согласись: лишь тот король для нас,
Кому монаршие указы – не указ,
Кто может о любом писать хоть что угодно.

Марфорио, Пасквино – римские «говорящие статуи», к которым прикреплялись анонимные листовки с дерзкими политическими сатирами.

C'est ores, mon Vineus, mon cher Vineus, c'est ore,
Que de tous les chétifs le plus chétif je suis,
Et que ce que j'étais, plus être je ne puis,
Ayant perdu mon temps, et ma jeunesse encore.

La pauvreté me suit, le souci me dévore,
Tristes me sont les jours, et plus tristes les nuits.
O que je suis comblé de regrets et d'ennuis !
Plût à Dieu que je fusse un Pasquin ou Marphore,

Je n'aurais sentiment du malheur qui me point :
Ma plume serait libre et si ne craindrais point
Qu'un plus grand contre moi pût exercer son ire.

Assure-toi, Vineus, que celui seul est roi
A qui même les rois ne peuvent donner loi,
Et qui peut d'un chacun à son plaisir écrire.