Пьер Лемуан (1602 – 1672)

Бурлескная зима

Байёль, пришла зима с норвежского предела,
Всё снегом замело, земля заледенела,
И даже солнце бьет озноб от этих дел.
Луна в широкий плащ укуталась украдкой,
Медвежьей шкурою Сатурн себя одел,
Марс утепляет шлем пушистою подкладкой.

Такое новшество внедрилось среди звезд:
Плащ шерстяной надеть, длиною во весь рост,
И лишь потом в мороз вершить свое движенье.
Но даже в небесах случился гололед –
Небрежных ходоков ждет быстрое скольженье,
И редкий, не упав, хоть шаг-другой пройдет.

Божественный нектар застыл в небесном кубке,
Иззябнул Ганимед, сей виночерпий хрупкий;
Не в силах разогреть нагих своих телес,
Продрогли Близнецы, чихают полубоги;
Давно уж в сапоги обулся бы Гермес,
Когда бы перышки ему не грели ноги.

А что же до богов, живущих на земле, –
Как смертным, так и им охота жить в тепле,
Но злобная метель их не щадит нимало.
Здесь факел Истины в снегу давно угас;
На муфточку свой меч Фемида обменяла;
Чтоб волосы прикрыть, сняла повязку с глаз.

Фортуна может лишь дышать себе на пальцы,
В носу у ней блестят ледышки и кристалльцы;
Не вертит колесом, пока мороз суров.
Замерзли музы – нам искусствам не учиться,
А златокудрый Феб за неименьем дров
Отправил на костер все лиры и скрипицы.

Замерзло в братинах у Бахуса вино,
И в жилах у менад от стужи ледяно;
Взлетает до небес брань пьяного Силена.
Затертый льдинами, застрял вакханский флот,
И, если море их не вызволит из плена,
Прислужников вина ждет гибель среди вод.

Вот рыб, речных жильцов, чешуйчатая стая –
Их Сена в камышах взлелеяла, питая, –
Надежно вмерзла в лед, как будто в холодец;
Под бременем снегов растительность поблёкла,
Лазоревый поток заиндевел вконец –
Что было водами, преобразилось в стёкла.

И дивно мне, Байёль: хотя сей холод лют,
Твой дом открыт и тепл, там Грации цветут,
Течет поток щедрот, вовек не леденея, –
Спроси любого, кто бывал в твоем дому.
Сомненья в чуде том я высказать не смею –
Не видев и не знав, на веру все приму.

https://old.mccme.ru/ium//fr/lemoyne.html