Уилфред Оуэн (1893 - 1918)
Wilfred Owen

Dulce et decorum est*

Как нищие, мы сгорбились устало,
Кряхтели, как старухи, и сквозь грязь
Ползли. Плелись мы к дальнему привалу,
К разрывам бомб спиной поворотясь.
Во сне мы шли; босыми ковыляли,
Обуты в кровь. Полуслепой отряд
Был пьян усталостью. Мы не слыхали,
Как рядом рвется газовый снаряд.

«Газ! Газ! Живей!» – И, дрыгаясь в экстазе,
Дурацкий шлем напялить мы спешим,
Но кто-то заорал в противогазе,
Задергался, как пламенем палим…
Гляжу я через мутное стекло,
Как будто под водой гляжу – он тонет.

И в снах я вижу – сколь дней прошло –
Как он, хрипя, захлебываясь, тонет.

И если б вы в удушливом кошмаре
Шли за телегой той, где он лежал,
И видели глаза на страшной харе,
Раздавшейся, как дьявольский оскал,
И если б слышали, как харкал кровью
Из легких, если б знали о плевках,
Как рак, отвратных, мерзких, как коровье
Жеванье на распухших языках, –
Тогда б, мой друг,детишкам наших мест
Вы не твердили с пламенем во взоре
Ложь старую: “Dulce et decorum est
Pro patria mori”.

*Отрадно и почетно (лат.). Оборванная цитата знаменитой строки Горация («Оды», кн. III, ода 2, стр. 13) Dulce et decorum est pro patria mori («Отрадно и почетно умереть за отчизну»).

Dulce et decorum est

Bent double, like old beggars under sacks,
Knock-kneed, coughing like hags, we cursed through sludge,
Till on the haunting flares we turned our backs
And towards our distant rest began to trudge.
Men marched asleep. Many had lost their boots
But limped on, blood-shod. All went lame; all blind;
Drunk with fatigue; deaf even to the hoots
Of tired, outstripped Five-Nines that dropped behind.

Gas! Gas! Quick, boys!–An ecstasy of fumbling,
Fitting the clumsy helmets just in time;
But someone still was yelling out and stumbling
And flound'ring like a man in fire or lime...
Dim, through the misty panes and thick green light,
As under a green sea, I saw him drowning.

In all my dreams, before my helpless sight,
He plunges at me, guttering, choking, drowning.

If in some smothering dreams you too could pace
Behind the wagon that we flung him in,
And watch the white eyes writhing in his face,
His hanging face, like a devil's sick of sin;
If you could hear, at every jolt, the blood
Come gargling from the froth-corrupted lungs,
Obscene as cancer, bitter as the cud
Of vile, incurable sores on innocent tongues,–
My friend, you would not tell with such high zest
To children ardent for some desperate glory,
The old Lie: Dulce et decorum est
Pro patria mori.