Шарль Леконт де Лиль (1818–1894)
Charles Leconte de Lisle

Саван Мохаммеда аль-Мансура

Плачь, Йемен, позабудь изящных пальм изгиб!
Стенай, ас-Шам, в тени раскидистого кедра!
Под звездным куполом, украшенным столь щедро,
Сокрой свой лик в песке, заройся глубже в недра,
Отец косматых львов — рыдай, рычи, Магриб!

Как ты рассечена крылами Азраила,
О Роза, цвет войны, что в Кóрдове цвела!
Отважные бойцы скатились из седла,
И клювы воронов рвут мертвые тела,
Которым стылый мрак — единая могила.

О Кала’т-аль-Носур и пропасти его,
Пусть вас пожрет Иблис, каменьями побитый!
Мелькнув, как молния, как сон полузабытый,
Хиджаз оставив, мы пленили мир открытый —
И вот померкло вмиг Ислама торжество!

Аллах, мы пред Тобой — лишь черепки скудели!
Двадцатитысячный отряд лихих бойцов
Был вихрем унесен в обитель мертвецов;
От крови всадников и крови жеребцов
Долины и луга, холмы, равнины рдели.

Нефть, жирною волной излившись на костер,
Горит средь пустошей, зловеще осветленных.
В разлитых по степи сияниях зеленых
Сгорают мертвецы; у трупов опаленных
Направлен в небеса неколебимый взор.

Аллах! Гремя, как гром грохочет в мрачной туче,
Ломясь через кусты, овраги, крутизны,
На поглотителей вина и ветчины
Мы мчались десять раз — и были сметены,
Но, усмехаяcь, вновь летел отряд летучий.

А ты, себя в багрец и латы облачив,
Надев злаченый шлем в сияниях искристых,
Летел ты как орел, вождь верующих истых,
Своим кривым мечом ты поражал нечистых…
Мохаммед аль-Мансур, ты храбр и справедлив!

Ты был под знаменем Халифов, что белее,
Чем на вершинах гор блестящие снега.
Лоснился барса мех; когда твоя нога
Скорей гнала коня в атаку на врага,
То в конский бок, блестя, вцеплялся он все злее.

Обещан Джáннат нам за ратные дела —
И потому, презрев шакалов завыванья,
Кто б из воителей, стыдясь за отставанье,
Когда ведешь ты нас, Звезда завоеванья,
Чтоб умереть как муж, не бросил удила?

Шум рухнувшего с гор ожившего потока,
Вздымающийся в час прилива грозный вал —
Отвагой опьянив, возглавил наш навал
Тот, кто язычников бессчетно побивал,
Амира славный сын, Дыхание Пророка!

Раздался сей удар, подняв ужасный гул —
Умчались коршуны, обсевшие отроги;
Заклекотав, орлы летели прочь в тревоге;
Преодолев хребты, селенья, долы, логи,
До всех концов земли удар сей досягнул!

Увы! Лихих коней в горах летели строи,
И с ночи до утра бросались все быстрей
Они в горячий бой; у яростных зверей
Обмылена узда, жар пышет из ноздрей.
Так в поле саранча кружится в страшном рое.

О дети аль-Борак и молний грозовых,
Друзья, соратники в сражении великом,
Как упивались вы побоищем и криком,
Вы ржали, мчась на смерть, летя навстречу пикам,
Погибли вы, испив потоков ветровых!

Трезуб и протазан вы разгрызали храбро,
И дрот лесных ловцов бессильно в вас летел;
Вы рвались сквозь заслон на бастионы тел,
Где веял на ветру кастильский Лев, желтел
Варан Галисии, алела Длань кантабра.

Оставив южный сад, к заснеженной горе
Вы мчались, покорив Астурии уступы;
В смертельной тишине упали ваши трупы,
Разбиты ваши лбы и перебиты крупы,
Как будто треснул плод граната на жаре!

Никто сломить не смог такой орды разгульной.
К горам они ушли, не делая толпы, —
Солдаты в чепраках, схватившие серпы
Крестьяне, короли, бароны и попы,
Плюющие из уст отравой богохульной.

Мощь побежденная сих непреклонных сил
Растаяла в ночи, уйдя во мрак холодный.
Пылают мертвецы, хрип молкнет безысходный,
Рыданьем окружен простой шатер походный —
Орел Ислама в нем навеки опочил.

Суров и бледен он, погублен тяжкой раной;
Как предрешил Аллах, бессмертного Судью
По смерти поместят в сияющем раю,
И душу ангелам вручает он свою,
Блистанием побед и пальмами венчанный.

Душа взлетела ввысь в свеченье багреца.
Укрытый шкурой льва с косматой гривой черной,
В пыли, уложенной в кедровый ларь просторный,
Что двадцать лет сбирал его доспех наборный,
Мохаммед аль-Мансур спит вечным сном бойца.

Кончается наш век; воспомним об Аллахе!
Плачь, Омейядов род, конец твой недалек!
Зловещей раною твой кровоточит бок —