Джон Донн (1572 – 1631)
John Donne

Элегия XIX. На укладывание возлюбленной в постель

Устав, я призываю госпожу –
Дрожу я весь, уже вот-вот рожу.
Для воина мучительство какое –
Сто раз врага видав, стоять без боя!
Сними сей пояс – он не шар земной
Объял, но мир, что полон красотой;
Сними с груди блестящие доспехи,
Сластолюбивым дуракам помехи.
Шнуровку расшнуруй – мне слышен звон,
«Пора в постель!» – указывает он.
Завидный мне, сними китовый ус –
Столь тесно прижиматься я стремлюсь;
И платье сбрось с телесной красоты,
Как тень холма, скрывавшую цветы.
Тончайший с головы сними венец –
Открой волос корону наконец;
Разувшись, можешь ты теперь вступать
Во храм любви, на мягкую кровать.
В столь белых ризах ангелы из рая
Являлись людям; ты же, дорогая,
Магометанский даришь мне Эдем;
Хоть призрак белым, как известно всем,
Бывает тоже, нас не проведет:
От ангелов не влас, а плоть встает.
Соизволенье дай моим рукам
Блуждать вверху, внизу, и там, и сям.
Америка моя! Мой новый свет,
Держава, где иных монархов нет!
Ты – мой рудник, империя моя,
Сколь я блажен, открыв сии края!
В твоих цепях – лишь волю обретать,
Рукою на тебе кладу печать.
О нагота! О радость без предела!
Телá от платья, как душа от тела,
Избавиться должны. Ведь бриллианты –
Что яблоки бегуньи Аталанты:
Убранства у мужчин воруют взгляд,
Чтоб жаждать им не деву, а наряд.
Картина или книжный переплет –
Одежда, коей убран носит женский род;
А женщина – что книга, и она
Внутри письмен загадочных полна;
Разоблачим их! Сбрось же одеяльный
Покров, и, как пред бабкой повивальной,
Разоблачись, ляг в наготе жемчужной;
Невинна ты, и каяться не нужно.
Я, обнажась, учить тебя готов;
Мужчина есть – зачем другой покров?

Яблоки бегуньи Аталанты – по древнегреческому мифу, быстроногая дева Аталанта всем, кто желал взять ее в жены, предлагала состязаться в беге, а проигравших убивала. Юноша Гиппомен перехитрил ее с помощью золотых яблок, полученных от Афродиты: во время состязания он ронял по одному яблоку, каждый раз отвлекая соперницу их манящим блеском, и прибежал первым.

ELEGY XIX. TO HIS MISTRESS GOING TO BED

Come, madam, come, all rest my powers defy,
Until I labor, I in labor lie.
The foe oft-times having the foe in sight,
Is tired with standing though he never fight.
Off with that girdle, like heaven's zone glistering,
But a far fairer world encompassing.
Unpin that spangled breastplate which you wear,
That th' eyes of busy fools may be stopped there.
Unlace yourself, for that harmonious chime
Tells me from you that now it is bed time.
Off with that happy busk, which I envy,
That still can be, and still can stand so nigh.
Your gown, going off, such beauteous state reveals,
as when from flowry meads th' hill's shadow steals.
Off with that wiry coronet and show
The hairy diadem which on you doth grow:
Now off with those shoes, and then safely tread
In this love's hallowed temple, this soft bed.
In such white robes, heaven's angels used to be
Received by men; thou, Angel, bring'st with thee
A heaven like Mahomet's Paradise; and though
Ill spirits walk in white, we easily know
By this these angels from an evil sprite:
Those set our hairs on end, but these our flesh upright.
License my roving hands, and let them go
Before, behind, between, above, below.
O my America! my new-found-land,
My kingdom, safeliest when with one man manned,
My mine of precious stones, my empery,
How blest am I in this discovering thee!
To enter in these bonds is to be free;
Then where my hand is set, my seal shall be.
Full nakedness! All joys are due to thee,
As souls unbodied, bodies unclothed must be
To taste whole joys. Gems which you women use
Are like Atlanta's balls, cast in men's views,
That when a fool's eye lighteth on a gem,
His earthly soul may covet theirs, not them.
Like pictures, or like books' gay coverings made
For lay-men, are all women thus arrayed;
Themselves are mystic books, which only we
(Whom their imputed grace will dignify)
Must see revealed. Then, since that I may know,