#AU
#ОскарВотермил
#ЛюмьерУолдин
#ПесньСорокопута

🔸🔸
Опаздываю с зарисовкой по ним. Но зато теперь с чистой совестью могу пойти и прочитать всё, что написали другие на этот стихийный флешмоб.

🔸🔸

Кровь сочилась из разбитого носа. Удар заслуженный. Люмьер не пытался увернуться, хотя мог бы. Вместо этого вцепился в уходящего Оскара. Обнял его со спины, не отпуская. Дышать трудно было. Красное пятно на светлом пиджаке Вотермила увеличивалось. Плевать. На всё плевать. Лишь бы удержать. Не позволить уйти.

Люмьер пьян. Выпил слишком много перед тем как всё таки пришёл сюда. Решился.
Оскар преступно трезв. Гедеон не поверил бы. Но сейчас не о нём.

— Пусти.
— Если пообещаешь не уходить.

Сопливо звучало. Жалко. Люмьер-Люмьер. Что же с тобой случилось. Почему ты как глупая девчонка из сериалов ведёшь себя?

Оскар с силой расцепил руки, что крепко держали поперёк груди. Дышать было трудно. Развернулся, чтобы высказать всё ублюдку.
Не успел.
Люмьер заткнул его поцелуем. Впечатался так, что клацнули зубы. Губы бесцеремонно смялись. Они не шевелились. Просто стояли столбом, не двигаясь.

Оскар мог оттолкнуть.
Не стал.
Потому что тоже что-то чувствовал. Помимо вечного раздражения. Помимо злости. Помимо ненависти.
Он толкнул Люмьера на стеклянный низки столик. Навис сверху, долго и пристально изучая глазами. Разглядывал опухший нос, перепачканный в крови. Всматривался в дрожащие зрачки.

Думал. Взвешивал. Стоило ли оно?

Люмьер закинул ногу ему на талию. Ограничивая. Удерживая. Не позволяя уйти.
Оскар не торопился. Уолдин не проявлял инициативу. Боялся испортить. Когда в последний раз он испытывал страх? Не помнил. Вот сейчас. Боялся.

Губ коснулся язык. Жаркий. Настойчивый. Люмьер разомкнул челюсть, пропуская его внутрь. Оскар целовал тягуче медленно. Покачиваясь вперёд-назад, он игрался с чужим ртом. Дозволяя лишь жалкие попытки ответить.

Люмьер пытался. Не получалось.

Всё что он смог, это обнять того за шею. Приподняться к нему навстречу, желая быть ближе. Предательская мысль поступиться своей активной ролью завладела разумом. Тяжёлый. Настойчивый. Агрессивный. И в то же время невыносимо медленный поцелуй работал каким-то магическим образом. Люмьер не мог и не хотел сопротивляться заданному настрою. Его волю высосали через рот. Оставили лишь оболочку, которая прогибалась под этими манипуляциями. Оскар знал, как сделать так, чтобы партнёр растёкся под ним. Чтобы лишился рассудка.

Люмьер раньше не понимал. Считал, что Гедеон преувеличивал. Нет, он не договаривал.

Такому Оскару хотелось отдаться без раздумий. Хотелось подчиниться губам и рукам. Хотелось почувствовать на себе всё его мастерство. К тому моменту, когда их лица отдалились друг от друга. Единственное что их ещё соединяло это тонкая, хрупкая ниточка слюны. Люмьер уже не вспоминал о том, что считал себя абсолютным активом. Если бы Оскар надавил чуть сильнее, то он бы перевернулся на живот и призывно начал вилять бёдрами, наплевав на подготовку.

Блять... Всё вышло из-под контроля...