Другие времена имели это, по меньшей мере, так же тяжело, как и мы. Мы не должны постоянно себя жалеть. Мы не должны воображать, что нам особенно тяжело. С выражениями: «тяжелейшая битва», «величайшая битва мировой истории», «величайшая война», «жертва, какой ещё никогда не было» — со всеми этими — не сочтите за обиду — фразами и речами мы очень щедры. Если заглянуть в прошлое и увидеть будущее, то мы не так ужасно важны. Мы переоцениваем себя. Мы должны только выполнять свой долг. Никогда не смотреть на землю, или в свою собственную каморку, в нашу разрушенную квартиру, или на батальонный участок, где как раз тяжело атакуют, но мы должны видеть целое. Если какое-то соединение людей знает: однажды наш гарнизон будет на Урале — когда, мы ещё точно не знаем, — но однажды русский будет обескровлен, однажды эта свинья будет заколота; однажды и у русских закончатся люди, и тогда, как и всегда, славянин — нужно только иметь нервы как человек над недочеловеком — однажды он рухнет. И тогда было бы просто смешно, если бы мы, как германцы, не смогли того же, что эти смехотворные русские на протяжении столетий со своими казаками, пробиваясь до Урала и за Урал, через всю Сибирь, вплоть до Жёлтого моря. Мы сможем это точно так же. И если видеть эту цель, у русских точно так же, как и во всей Европе, точно так же в Англии и Америке — они ведь не так едины, как делают вид! У них сейчас начинаются трудности. Какое-то время закон времени был против нас. Тогда время работало против нас. Мы теперь преодолели самый трудный момент. Ибо теперь время начинает работать против них.

Гиммлер прямо использует расовый ярлык: «нужно только иметь нервы как человек над недочеловеком». Славянин для него — низшая раса (Untermensch), которую немцы («германцы») как высшие люди должны подавлять своей волей.

«однажды и у русских закончатся люди славянин однажды он рухнет».

«эта русская свинья будет заколота».