Четвертый натиск, пришедший из Азии другим путем, был натиск тюркско-татарских народов, которых мы знаем под именем турок или османов, одержимых фанатичной верой, религией бесконечно подходящей для бойцов и созданной как раз для борьбы – исламом. С XIV века до рубежа XVIII века наступления турок и татар – и приходят они с другой стороны, а именно через Балканы – вновь доходят до самого сердца тогдашней империи, до Вены. Город, который тогда был более или менее столицей империи, Священной Римской империи германской нации, не раз был под угрозой уничтожения путем поглощения. С хладнокровной австрийской Военной границей, оборонительным рубежом, который проходил через нынешнюю Хорватию, через Сербию, через Бачку, Банат, раньше гораздо дальше на север через Валахию до самого Черного моря, были созданы первые заграждения, с помощью которых можно было до некоторой степени отвратить опасность. Плоды вековой солдатской доблести и мудрейшего руководства людьми, причем руководства иностранными народами, другими народами, и нашего собственного [народа] тонким слоем немецких господ, – эти плоды сохранились заметным образом вплоть до нашего времени, и их еще можно ощутить. Столетиями с юго-востока, со стороны империи, вновь и вновь возносились к небу зов и молитва людей: «От турок и татар сохрани нас, о Господи»

Фанатичной воинской религией — исламом, который представляется Гиммлером как идеальная идеология для борьбы и завоеваний.

Стратегическим направлением удара — через Балканский полуостров (в отличие от предыдущих "натисков"), что создало прямую угрозу Центральной Европы — Священной Римской империи и Вене.

Объектом коллективного страха — их образ (Османа) на столетия закрепился в сознании и фольклоре народов Юго-Восточной Европы как воплощение ужасающего страха, от которой спасала только молитва ("От турок и татар сохрани нас, о Господи").