Не было никакой военной силы и мощи, которые в 1241 году могли бы хоть что-то противопоставить натиску монголов, имевших опыт в завоевании частей земли. Лишь тому обстоятельству, что тогда великий хан, я думаю, это был Угэдэй, сын Чингисхана, умер, и в своей Ясе, в своём законе постановил, что все князья и члены дома Чингисхана должны немедленно после смерти великого хана вернуться в Монголию, чтобы выбрать нового великого хана, лишь этому историческому факту можно приписать, что монгольские армии отступили от немецких границ.
Они остались очень близко, в непосредственной близости, если мыслить в больших масштабах, а именно в Москве, которая наложила свой отпечаток на более позднее царство и более позднюю Россию – могло называться оно империей или, возможно, называется Советской республикой – в виде Золотой Орды, которая три столетия господствовала над Россией.

Четвёртое наступление, было наступлением тюрко-татарских народов, которых мы знаем под именем турок или османов, облачённых в фанатическую веру, в религию, бесконечно подходящую для борцов и созданную прямо-таки для борцов, – ислам.
С XIV века до рубежа XVIII века наступления турок и татар и приходят с другой стороны, а именно через Балканы, вновь до самого сердца тогдашней империи, до Вены... Столетиями с юго-востока, со стороны империи снова и снова звучали к небу зов и молитва людей: «От турок и татар сохрани нас, о Господи»

Чингисхан сумел совершить подвиг снабжения, который сегодня – не осудите меня за эти слова – заставил бы волосы встать дыбом у любого генерал-квартирмейстера: с армией в 200 000 человек и с 600 000 лошадей пересечь пустыню Гоби шириной в 1500 или 1800 километров. Он с 200 000 человек и 200 000 лошадей прибыл туда, ибо другие 400 000 были его живым провиантом, взятым с собой. Далее, всем этим азиатским военным явлениям присуще одно: жёсткость и жестокость. Но прежде мы должны ясно осознать: более жёсткого противника, чем русский, мы не знаем на всём земном шаре.
И мы должны, я думаю , извлечь из этого прежде всего один урок и отучиться от некоторых привычек: времена европейских кабинетных войн с установленными правилами игры прошли. Никаких более-менее действующих, сегодня даже в борьбе с Англией кое-где ещё действующих правил игры на Востоке нет и никогда не будет. Все наши прекрасные – я хочу сказать – учебные тезисы об угрозе фланга, об окружении, о котлах столь часто на Востоке к нашему величайшему изумлению и часто к нашему величайшему ущербу абсолютно проваливались. Они не срабатывали, потому что другой их просто не соблюдал. Нечто совершенно ясно: если у меня есть противник, которого в котле невозможно уморить голодом, потому что в тот момент, когда он съедает своих лошадей, свой скот, он начинает резать своих солдат..

Мы можем это абсолютно исторически постичь на примере монголов. Ибо здесь у нас есть обильные исторические свидетельства из Китая и из подлинных китайских источников, которые очень ясно об этом говорят. Всегда рассчитывают на то, что в какой-нибудь империи живёт какое-нибудь тюркское племя, с которым монгол устанавливает связи и говорит: вы ведь родственны нам, вы ведь должны выступить вместе с нами.

«воплощением фанатичной веры, религии, идеально подходящей для борцов и созданной именно для них — ислама».