Я прошу, чтобы это было предназначено только для этого узкого круга — мы, особенно в Западной Пруссии, где [потери] немецкой крови были самыми ужасными, действовали в очень жесткой форме, так что поэтому многие люди на меня обижены и нападают на меня, говоря: «да, германское». У меня сложилось впечатление, что германское — это, собственно, лишь тот вид, когда добродушный германец всегда дает себя одурачить и падает на спину. Это было бы нашим несчастьем. Сегодня же, мне жаль, я считаю это правильным, и я полагаю, это правильно. Мы должны были сначала обезглавить противника, его руководящие слои в Западной Пруссии, в Вартегау, это были люди из организаций сопротивления, это была польская интеллигенция. Это должно было произойти, тут ничего не поделаешь. Мудрые речи и советы, которые нам давались с некоторых сторон, что от этого могут пострадать собственные войска, я знаю, господа, да, да, из тех, кто давал мне советы или давал мне рекомендации, ни один сам не присутствовал при экзекуции.
Можно сказать: это ужасно и чудовищно, когда немецкий человек должен смотреть на это

так, как это есть. И если бы это не было чудовищно и не было бы для нас так ужасно, тогда мы не были бы людьми и не были бы германцами.
Но сколь бы чудовищно это ни было, это было необходимо, и во многих случаях еще будет необходимо, чтобы мы это провели.
Если мы сейчас не будем иметь на это нервов, то эти плохие нервы отразятся на наших сыновьях и на наших внуках.
Тогда мы сможем снова упражняться и сможем снова совершить политическое безумие тысячелетий в следующем столетии.
На это у нас нет права.
Ибо если мы живем в сегодняшнее время, воспитаны Адольфом Гитлером и имеем счастье работать для Германии в рейхе Адольфа Гитлера или под рукой Адольфа Гитлера, то наш долг — не быть слабыми.
Пусть всегда будет так, что такая экзекуция является самым тяжелым для наших людей, и всё же всегда должно быть так, чтобы они никогда не становились мягкими, а делали это со стиснутыми зубами.
Это было в первую очередь необходимо. Шок, который должны были получить поляки, они получили.
Сейчас, я полагаю, в данный момент в Западной Пруссии, Познани и в новых провинциях ничто не шелохнется.
Может быть, поляк очень склонен к заговорам, это могут все славяне, может случиться, что это однажды снова понадобится. Тогда это снова произойдет.