︎ ︎ ︎ ︎Это было ожидаемо и абсолютно понятно, но родители были слишком рады этому. Слишком. Мать всплеснула руками и тут же начала обсуждать, какие мантии заказать. Отец кивнул и сказал что-то про честь рода. Никто не спросил саму девочку, чего хочет она.


➿➿➿➿➿➿➿➿➿
– Пак Боын! – выкрикнул преподаватель в большом зале. Многие зашептались, особенно слизеринцы. Там, на последнем курсе, обучалась её старшая сестра, да и многие ученики из таких же влиятельных семей, конечно, знали семью Пак, некоторые лица были ей вообще знакомы. Особенно девочка, что прямо перед ней попала на Слизерин и, сев рядом с её сестрой, ждала и подружку.

Боын уверенно прошла, поднялась по ступенькам и уже в тот момент начала говорить себе в голове: «Только не Слизерин, только не Слизерин». А когда села на стул – едва открывая губы, беззвучно повторяла то же самое. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Она смотрела в пол перед собой и ждала.

Шляпа молчала около минуты, никто не понимал, что происходит. А после раздался наконец её голос:

– Гриффиндор!

Брюнетка была очень рада. Моментально поднявшись, когда с головы убрали шляпу, она быстро пошла в сторону стола Гриффиндора. Ноги несли её сами, а на лице расплывалась улыбка, которую она даже не пыталась сдержать.

За столом Гриффиндора уже хлопали, кто-то свистнул, кто-то махнул рукой.

Лишь на секунду кинув взгляд в сторону стола Слизерина..её сестра сидела почти в самом начале, и младшая Пак встретилась с ней глазами. Элли была явно недовольна. И та подружка тоже. Оттого было больнее всего. Но новая гриффиндорка отвернулась и села.

Родители узнали об этом в тот же день, и для них это было равносильно предательству. Они ещё не знали, что доченька просила об этом сама, и поэтому считали это ошибкой. Ошибкой шляпы, ошибкой школы, чем угодно, но не правдой. Их дочь не могла находиться на факультете «низших», ладно уж Рэйвенкло, да даже Пуффендуй, но этот красный цвет..
➿➿➿➿➿➿➿➿➿


🌟ервый год прошёл одновременно и отлично, и отвратительно.

Всё, что было в школе, – идеально. Боын быстро познакомилась со многими со своего факультета, очаровав и старшекурсников. Гриффиндорцы приняли её на удивление легко, хотя многие, кто знал её сестру, относились с лёгкой предвзятостью. Правда, что до учёбы..всё было не так плохо, но и не идеально. Она могла дурачиться на уроке, перекидываться записками, и пару раз ей приходилось стоять перед деканом. Но очень многое брюнетке прощали за милое лицо. Декан качал головой, прятал улыбку и отпускал с миром.

В дальнейшем это очень повлияет на неё, когда она поймёт, что её внешность – очень полезна в разных ситуациях. Что улыбка открывает двери, которые не открывает сила, и что смазливое личико порой стоит дороже любых связей.

Дома же всё было очень не очень. Во время зимних каникул она для родителей была полным нулём. С ней не говорили, не помогали. Единственный контакт – когда её забирали вместе с сестрой и когда отправляли обратно. Поместье, которое раньше казалось просто холодным, стало ледяным. Младшая Пак проходила мимо гостиной, слышала приглушённые голоса и шла дальше к себе.

При этом родители продолжали её обеспечивать и покупать всё лучшее, что удивляло девочку, но она не жаловалась. Это тоже стоило понять: их забота была не про любовь, ведь она была про статус. Про то, чтобы никто не сказал, что Пак перестали заботиться о своём ребёнке.

Во время первых летних каникул её всё так же игнорировали, лишь в августе по чуть-чуть напряжение начало спадать, и родители хоть как-то начали говорить с ней. Не тепло – скорее вежливо.

Элли выпустилась из Хогвартса, поступила туда, куда хотели родители, и Боын была этому беспредельно рада. Хоть видеть её приходилось во время каникул, но не так много, как раньше.


🌟торой и третий год прошли более весело и активно.

На третьем году гриффиндорка попала в команду по квиддичу, проиграла там год за загонщика, но ей не понравилось, правда год пришлось доиграть. Благо быстро нашли замену. Позиция загонщика оказалась слишком скучной для неё – ей хотелось самой забивать, а не отбивать.

Та самая подружка..общались, но не так много, как раньше.


🌟 вот с четвёртого курса пошла настоящая возня.

Брюнетка, и до этого дружившая со старшекурсниками с абсолютно разных факультетов, теперь уже прям очень хорошо подружилась с ними и часто тусовалась в их компаниях. Те начали понемногу брать её с собой сбегать из Хогвартса, забираться куда не надо, прогуливать уроки и, самое главное, – пить. Для младшей Пак и тогда, и сейчас это лучшее занятие, что можно представить. Впервые попробовав огневиски где-то на задворках Хогсмида, она поняла, что нашла своё.

Она абсолютно не помнит ничего из учёбы на четвёртом курсе. Для неё в большинстве своём это была постоянная пьянка, похмелье и забытьё. Она просела по оценкам ощутимо, но не критично. Учителя качали головами, но списывали всё на «сложный возраст».

Так же в тот год она впервые увидела анимага вживую. Это был один из старшекурсников-друзей, что ещё на своём четвёртом курсе за два месяца смог воплотить свою мечту. Девушка смотрела на него – на то, как он превращается, – и в её голове что-то щёлкнуло.

Боын в то время тоже очень захотела, но, узнав о рисках и о том, как это всё долго, кинула это занятие. Но в начале пятого курса всё же захотела до невозможности и, договорившись с одной своей подругой с Пуффендуя, вместе попытались пройти этот путь. Правда, гриффиндорке несколько раз пришлось выполнять самый первый пункт – месяц во рту с листком. Это было унизительно, нудно и бесконечно долго. Но получилось у неё через нескорое время нормально.

Говорить о том, что было на каникулах, глупо, поэтому дальше.


Когда всех начали пугать СОВ, брюнетка быстро пришла в себя. Не до конца, конечно, но опомнилась. Перспектива остаться без оценок и с позором вернуться домой, где её и так едва терпели, была хуже любой головной боли.

Наоборот, стала даже лучше учиться, но от гулянок и пьянок не отказывалась. Сейчас грешит абсолютно тем же. Просто теперь она умела совмещать.

Под конец того года младшая Пак стала самой настоящей зубрилой, даже отказалась от вечеринок, лишь бы сдать на П. Экзамены по её любимым предметам – казались тестом на трезвость. Но когда та в глаза увидела травологию, то думала умрет. В итоге ели как вытянула на У. И так же немного ошиблась в астраномии и получила В.

Те летние каникулы наверно были самыми тёплыми в плане семьи. Эд и Роуз гордились дочерью и нарадоваться не могли, правда из-за травологии и астраномии постоянно упрекали её, говоря о том что: «Могла бы пример взять сестры. Но для тебя, как для гриффиндорки нормально». Благо они не знали о том, что было на четвёртом курсе, ведь тогда Боын слезно умоляла декана не сообщать о её успеваемости родителям и кормила завтраками о том, что скоро всё исправит. Декан вздыхал, но соглашался. И девушка в очередной раз убедилась, что умеет договариваться с людьми.


Шестой курс – ещё больше учёбы, но вне уроков она была полнейшим раздолбаем. Ещё на третьем курсе Боын в принципе собрала вокруг себя постоянную компанию из трёх человек (плюс она четвёртая), с которыми абсолютно не задумывалась, что делать правильно, а что нет. Иногда могли не совсем красиво шутить о полном парне, или обсуждали девочку с другого факультета, что постоянно ходит по хатам. Но спустя два года те, конечно, повзрослели. Поступки, конечно, смягчились, но не прекратились полностью. И хоть до сих пор их команда у преподавателей была не на самом хорошем счету, но ругать тех почти перестали, тем более брюнетку. К ней вообще было странное отношение – вроде и знают, что та ещё штучка, а всё равно улыбаются.

А так же в середине курса исполнилась её не то что бы мечта, но хотелка – стала анимагом и приняла форму своего патронуса – чёрного малинуа. Понятное дело, Боын была нелегалом, что наоборот только добавляло азарта.