Сойер молча исподлобья наблюдал за тем, как Бруно пытаются открутить ухо второй раз за день. Смотря на его лицо, нервно улыбающееся, его бегающие в панике глаза, Харли ничего не испытал. Он устало перевел взгляд на грязные джинсы, боясь лишний раз двинуться, чтобы недавно остановившаяся кровь не залила все вокруг снова.

Как же мерзко. Он весь липкий, в грязи и в крови. Хочется уже отмыться и лечь спать.
Да, точно. Сейчас бы лечь спать и забыть об этом кошмаре. Он бы никогда больше не дрался и только учился, учился, учился... Ну ладно, может только немного бы дрался, но по необходимости!!
Костяшки пальцев содраны. Ладони все исцарапаны, хотя этого почти не видно из-под слоя засохшей грязи на них. Одежда в крови, какой кошмар. Харли подумал о том, как же он хочет надеть белоснежный халат и ощущать запах спирта, говорящий только о стерильности и блаженстве его статуса. К сожалению, сейчас он никаких запахов не чувствовал.

Эллиот приложил к его переносице лед, и Харли поморщился от новой нарастающей волны боли. Глаза, казалось, сами начинали закрываться. А вдруг он сейчас умрет? Закроет глаза, а проснется уже у апостола Петра? Нет, он же не верит в Бога. А вдруг он грешник? Да-а, это точно. Как же не хочется попасть в ад!! Что еще может быть хуже того, что он пережил сегодня!!

—...я не соврал. Просто так получилось.

"Подорвал доверие"... Что может быть хуже того, что он пережил сегодня? Харли закрыл глаза и слегка облокотился назад на собственную руку. Все тело горит. Людвиг, судя по звукам, продолжает копаться в аптечке, – чего там может быть так много?

—Ты вообще ничего не понимаешь. Он заслужил это. Я ни в чем не виноват.