Харли зашипел от удара в голень. "Вот же мразь!". Но не успел он опомниться, как он споткнулся об подставленную Бруно ногу. Теряя равновесие, он даже задержал дыхание, но вовремя и внезапно для самого себя Сойер успел схватиться за младшего.

—Ну ты и хуесос!! Нарываешься что ли? Совсем тупой?

Харли дважды подряд отшвырнул его в сторону, пытаясь сбить с ног. Но этого слишком мало, разве нет? Он без раздумий занес левую руку над его головой, нанося хаотичные удары в висок. Сойер почти потерял баланс снова, будучи увлеченным процессом, но быстро встал на обе ноги и с новой силой кулаком врезал ему в зубы.
Судя по расширенным от боли зрачкам Уайта, попал он очень удачно. Харли приоткрыл рот в улыбке, пальцами вонзаясь в его лицо. Слегка отодвинутая губа открыла свежую кровоточащую рану на десне и отсутствие зуба.

—..Рот открой. Покажи, чем мамочке похвастаешься.

Старший впился ногтями в его кожу, словно он намеренно пытался разорвать ему нижнюю губу. Наверное, это жутковато. Впрочем, Сойеру было не до мыслей о том, как он выглядит со стороны – слегка растерянный взгляд Уайта приводил его в восторг, отчего на другие мысли места в голове не оставалось.

—Мне похуй, что он подумает о моем поведении. И тебе должно быть похуй, знаешь почему? Да потому что ты умрешь сейчас.

Харли резким движением вцепился в его шею, сдавливая Бруно гортань. Он намеренно держит руки таким образом, чтобы минимально затрагивать сонную артерию, – такие мрази должны умирать мучительно, – но усиливая давление на горло. Он с упоением поднял взгляд на глаза младшего. Он хотел видеть ужас. Хотел видеть то, как отчаянно он хочет откашляться, но не может набрать воздуха. Хотел, чтобы он краснел от давления, боясь, что его голова в конце концов просто взорвется.

—Я убью тебя. Ты умрешь сейчас, ты понимаешь?

Сойер показательно качнул его назад. Интересно, он только один зуб ему выбил или несколько? Может ли Харли носить их с собой на удачу? Сможет ли Уайт так нахально улыбаться теперь? Вероятно, нет. И это самое приятное – пусть он закрывает лицо ладонью, когда смеется, пусть кусает губы и говорит тише или не говорит вовсе, чтобы никто ничего не заметил. Вот бы у его жирной мамаши не хватило денег на дантиста и он ходил так до тех пор, пока не вырастет и сам не накопит на протез.

—Да по тебе даже скучать не будут. Ну накажут меня, и что с того? Ты-то сдохнешь. Как жалкая псина тут умрешь, а я буду жить дальше. Я всех вас тут переживу, понял меня? И ты меня даже из ада не достанешь, стань ты хоть чертом. Я тебе печень выкручу, подойди только ко мне.