house of culture

Дизайн бесплатных плагинов > крутые обложки альбомов

Нерегулярная рубрика: обзор на инди-игры из стима, которые мне понравились в последнее время

Brno Transit — начинается как симулятор машиниста метро. ГГ устраивается в метрополитен города Брно, и, несмотря на странности в поведении окружающих, твердо намерен выполнять свою работу. Странностей становится все больше, и в итоге наступает классический восточноевропейский пиздец — протагонист травится хотдогами и бегает между станциями в поисках туалета, наставник кладет на приборную панель поезда кусок сыра, от вони которого герой теряет сознание. И еще много других прекрасных моментов.

Среди персонажей я не заметил ни одной женщины. Финальная сцена вечеринки на заброшенной станции метро с гориллой-диджеем и блевотной алкашкой действительно выглядит как мечта любого мужчины.

При всем этом, будучи совсем небольшой игрой, на пару часов геймплея, Brno Transit как-то очень тщательно и даже любовно сделана. В игре есть полноценный открытый мир из десятка станций. Все они уникальны и по-своему очаровательны, между ними реальное расстояние, которое можно пробежать по туннелю, к герою может подойти контролер проверить билеты, итд итп. Даже управление поездом сделано хорошо.

В общем выглядит, будто объединили эстетику 3д мультиков Евы Морозовой с лором Игоря Вихорькова и получился маленький ни на что не похожий шедевр. Ставлю 10 свиных голов из 10.

В этом году я как-то особенно полюбил небольшие инди-проекты: на фоне безликих переполненных нейрослопом ААА-монстров они смотрятся особенно душевно, напоминая, что основная задача видеоигр вообще-то погружать в новый, пусть и не всегда приятный опыт.

VHOLUME

Я увидел в рилсах этот медитативный симулятор паркура по бруталистским локациями где-то полгода назад, и вот, в конце августа он наконец вышел.

Игра и вправду оказалась очень красивой с атмосферным саундтреком от 1000 Eyes — истинная ода брутализму. Динамика движения в ощущается очень плавно, но при этом держит в напряжении, ошибиться довольно легко. Уже вижу, как растет комьюнити и создаются новые карты. У игры есть потенциал стать локально культовой.

Но немного иронично, что мы живем в такое время, когда инди больше похожее на классную демку или вообще отдельную механику из более крупного проекта удостаивается хвалебной рецензии на The Guardian. VHOLUME не предлагает никакого развития заложенной изначально идеи, полагаю, что ее дальнейшая судьба зависит исключительно от сообщества моддеров.

Видимо ностальгия по лиминальной эстетике и писс фильтру нулевых сейчас на пике и любой мало мальски интересный проект, их эксплуатирующий моментально становится хитом.

5 лет назад я создал этот канал в качестве хранилища своих текстов, выходивших в разных медиа, и первые 2 года так оно и было — слово хаус в названии сокращение от warehouse. В то время я не помышлял о ведении блога, наивно полагая, что журналистика это та сфера, где интересная работа пересекается с хорошими деньгами.

Возможно, так оно когда-то и было, но сегодня культурная журналистика стала по большей части хобби. Прежние, казавшиеся нерушимыми иерархии рассыпались, а живое слово теперь обитает большей частью в тг-каналах.

Они не претендуют на всеобщность, окопавшись среди своих маленьких аудиторий. Подозреваю, что это сильно расшатывает кукуху искажает представление о реальности у их админов, но такое уж время, что почти каждое явление стало вещью в себе.

Вот и мои журналистские амбиции со временем естественным образом угасли, и я целиком принял себя в качестве автора нерегулярного блога с довольно размытой тематикой

Надо сказать, тг-история принесла мне значительно больше радости и светлых моментов, чем негатива. Благодаря этому каналу я познакомился с кучей прекрасных людей, некоторые из которых стали моими друзьями, а еще (хочется верить) лучше узнал себя.

Сегодняшнее положение я бы 5 лет назад наверняка воспринял большой неудачей, но сейчас мне кажется, что все сложилось наилучшим образом. Поэтому сегодня, как и всегда, хочу поблагодарить вас. За то, что сопровождаете меня в этом странном путешествии — читаете, комментируете, репостите. Поверьте, это куда важнее и значимее любимых гонораров или регалий 🖤

п.с. если вы много лет подписаны и продолжаете читать, плиз дайте знать, уверен, что такие люди имеются.

Вот и наступила осень. С лиц прохожих сошла глуповатая летняя беззаботность, тучи засуетили по небу, будто спеша выплеснуть свое содержимое до холодов, деревья еще держатся, чтобы окончательно не облететь, и только коты по прежнему вальяжно лежат на капотах машин, наслаждаясь остатками тепла.

Последние пару лет в качестве саундтрека ранней осени у меня закрепился альбом Decline of the West проекта Holy Sons. Шедевр ленивого инди нулевых сопровождает меня в пути, неизменно заражая своей задумчивостью.

Судя по текстам песен, это довольно невеселая пластинка: в ней много личного разочарования автора в индустрии, рассуждений об упадке цивилизации и прочих злободневных тем. Но как обычно бывает с хорошими произведениями, в них всегда можно найти собственную глубину.

Вот и здесь я слышу прежде всего глубоко успокаивающую музыку, что-то между неторопливой американой, сэдкором и, может быть… эмо, если бы из него убрали надрыв. Каким бы апокалиптическим не казалось время, зачастую оно не более чем состояние ума, а его вполне можно изменить.

А еще слушал первый русский дарк-фолк альбом — «Nigredo» Сергея Калугина. С него я больше всего люблю «Рассказ Короля-Ондатры о рыбной ловле в пятницу» — девятиминутный эпос в духе нордических сказаний. В ней повествуется о храбром ондатре, охотящемся на рыбу с человечьим лицом, съев которую, можно обрести тайное знание. Мне очень нравится, как описано мистическое переживание, когда это происходит:

Я рыбы отведал, и пали покровы,
Я видел сквозь марево дня,
Как движется по небу витязь багровый,
Чье око взыскует меня

Ладони я вскинул - но видел сквозь руки,
И вот мне вонзились в лице
Четыре зрачка на сверкающем круге
В кровавом и страшном кольце

И мысли мне выжгло, и память застыла,
И вот, я отправился в путь
И шел я на Север, и птица парила,
И взгляд мой струился как ртуть…

Слушая эту песню я мысленно возвращаюсь в детство, где долгими вечерами читал захватывающие мифы. Вот и она настолько же волнующая. А этого недостает даже многим «эпическим» фильмам.

Artur Kreem — Trauma Dump

Русский рэп в последнее время совсем не радует. Не отпускает чувство всеобщей стагнации и топтания на месте. У нас есть терабайты кинематографичных битов, флоу любых видов, качественный визуал, а в результате максимально пресный буллшит.

Одинаковые до неразличимости истории про выдуманный страггл и «блоки». Рэпом я бы эту хуйню не назвал, в лучшем случае «рэпосодержащий продукт». Как будто мы вернулись в год 2010-11, только с перегретой индустрией.

Артур Крим герой определенно олсдкульный, но не теряющий свежести уже который год. В текущих реалиях он один из тех немногих, чей каждый релиз ждешь, тк знаешь, что это как минимум не будет проходняком.

Вот и на Trauma Dump он раздает с ходу своей фирменной харизмы. Типа как встретил давнего кореша-кабанчика, который еще лет дцать назад свалил за границу, и продолжает там двигаться по сей день. После каждой из редких с ним встреч остаешься в приподнятом настроении и с улыбкой на лице.

На Trauma Dump Крим продолжает осваивать драмлесс на русском, но только в еще более чилловом формате, чем на Sauvignon Funk. На новой ипихе биты местами совсем колыбельные, что конечно не делает их плохими. При этом, Артур так на них валит, что никакие изыски тут и не нужны. Стопроцентный рэп — эмси у микрофона с запасом веселых панчей и ситуаций, а биток деликатно позвякивает на фоне, не оттягивая на себя внимание.

В треках Крима нет ничего выходящего за рамки стандартных рэп-историй: посиделки с корешами, готовка еды, наблюдения за временем. Но это каждый раз настолько уморительно, что невольно улыбаешься, идя в наушниках:

Какое прекрасное чувство: ни в чём не нуждаться
Ну хотя бы минуток на двадцать
Не ёрзать на стуле, моменту отдаться
Похуй, что мало — взять отдохнуть на все баксы
Крикнуть алкашке: «Bella ragazza!»
В кои-то веке бэби краснеет не с бухыча
А от комплиментаций

Или

Где мой спутниковый телефон? I'm calling my шеф-повар
У него есть secret соус, вкусным будет даже голубь
Тридцать три звезды мишлена, эти стэйки из покрышки
Ты промакиваешь хлебом, паром дышишь от подливки
Консомэ из топора, соус спрячет все ошибки

В прошлогоднем тексте я писал, что Артур на самом деле пишет не совсем русский рэпчик в стереотипном понимании. В нем нет какого-то превозмогания, пацанской морали или комичного закоса под западных рэперов. Trauma Dump это очередная пачка душевных историй, изобретательно рассказанных под идеально подходящий продакшн. Вроде бы ничего сложного, но вы попробуйте сделать так же.

слушать

Backrooms оказался для меня самым некомфортным фильмом из тех, что смотрел в кино за последние годы. Вроде ничего из ряда вон на экране не происходит, но тревога усиливается и усиливается. 

Лиминальные пространства — коллективный мем для тех, кто был маленьким в нулевые и чуть раньше. Старшему поколению вряд ли будет получится объяснить причины тревожного отношение к офисным и прочим «дефолтным» помещениям.

С трудом поддаются они и саморационализации. У меня они вызывают в первую очередь тоскливые воспоминания про школьную тягомотину в зимние вечера и чувство дня сурка от её обязательного повторения. Уверен, что у других будут другие, но примерно похожие ассоциации.

Признаюсь, я не смотрел вэб-сериал Кейна Парсонса, из которого вырос фильм. Но отметил для себя универсальность «закулисья» в нем показанного — они пассивно-враждебны для человека в любой точке света, а потому хорошо работают как универсальный образ.

Действие Бэкрумс происходит в 90-х, но безумие в нем показанное вполне современное, в духе нейрослопа, в котором перемешалось всё, что только можно. Массовая культура и так была проекцией коллективного бессознательного, а в фильме они скатываются в один тяжелый, липкий ком. Ностальгические образы оборачиваются кошмаром и тупиком, из которого непонятно, как выбираться. 

В конце концов, в обычной жизни мы блуждаем по лабиринтам мира, не очень пригодного для навязываемого поп-культурой лайфстайла и пытаемся понять, что с нами не так, что нужно сделать с собой, чтобы встроиться в него. Но это оборачивается бесконечным хождением по кругу.

Бэкрумс определенно вдохновлен SCP — одним из самых масштабных и глубоких проявлений народного интернет-творчества. И симптоматично, что этот феномен вырос в нечто большее, прорвавшись сначала в большую гейм-индустрию в виде Control, а теперь и в кино.

Прикол SCP в крайне масштабном и довольно связном лоре, чья основная задача быть разнообразным, увлекательным и при этом необъяснимым.

Кажется, мы достигли того момента, когда и большая культура перестала в обязательно порядке пытаться осмыслить и объяснить наш мир, смирившись с его принципиальной непознаваемостью. Либо он усложнился настолько, что стал непонятным даже на базовом уровне. 

Часто думаю о том, насколько размыты стали критерии народной музыки.

Раньше ею становилась та, которую хорошо можно было спеть под гитару в компании. Оно и понятно — социализация в основном проходила в летних лагерях, походах, дворовых и армейских посиделках.

Это было справедливо и для ранней интернет-эпохи. Народными стали песни Сплина, Земфиры (иноагент) и позднее Нойза (иноагент), также треки по типу «2000 баксов за сигарету», чьи авторы не стали широко известны.

Весь хип-хоп, который невозможно было слабать под гитару оставался на этом фоне не особо массовой историей. Так продолжалось до расцвета соцсетей, а затем и стримингов. Вот тогда то он по-настоящему завоевал народное сознание.

И получилось так, что народная музыка разделилась на две сущности. Традиционная — та, которую можно самостоятельно воспроизвести и кайфануть с этого, и та, которую можно только слушать. Баста и Гуф, Стрыкало и Скриптонит.

Эти музыки существуют на равных и хорошо отражают дуализм нашей текущей жизни. Жизнь в реальности, и в интернете существуют на равных. А для многих вторая превалирует.

Но самое интересное — увидеть, что будет дальше. Удержится ли второй тип народной музыки в массовом сознании? Или неизбежная деградация соцсетей затронет и статус этих артистов?

Дело ведь еще и в том, что какие-нибудь Ария и Кино, ГО и КиШ, как и вышеупомянутые Нойз с Земфирой интуитивно понятны следующим поколениям, помимо того, что их песни можно сыграть самому. Насчет Гуфа и Скриптонита такой уверенности нет (не говоря уже о том, насколько треки Леши пострадали от недавних законов).

Лично мне кажется, что весь рэп, к сожалению, обречен стать реликтом прошлого. Исключительно потому, что относится к не воспроизводимой устной традиции. А интернет уже оказался самым ненадежным местом хранения информации.

Старина Епифанцев раздает базу на старом видосе. Пересмотрел сейчас, и полностью согласен со всем сказанным.

Действительно, найдется ли еще жанр, настолько же трагичный, сколь и парадоксально жизнеутверждающий? Настолько же прошивающий насквозь, сколь и медитативный. Это одна из тех вещей, которые полюбив однажды, продолжаешь любить всю жизнь.

Начав самостоятельно искать музыку, я быстро стал большим фанатом Black Sabbath. Их невозможно было не полюбить, увлекаясь атмосферной тяжелой музыкой — до сих пор считаю, что почти все крутое в думе и стоунере было придумано на Master of Reality.

Они из тех счастливцев, кому очень повезло с наследием. Мало того, что десятки отличных групп выросли из разных периодов сэббетовского саунда, так еще и их песни получили массу выдающихся каверов.

Если выделять один любимый, это будет Solitude группы Ulver. Предельно вмазанный даркджаз с пробирающе низким голосом вокалиста Кристофера Рюгга.

Solitude и так одна из самых нежных и меланхоличных песен Блэк Сэббет, а Ulver довели эти черты до максимальных значений. Невесомые гармонии и чуть слышные трайбловые перкуссии плавают в каком-то очень приятном мареве, чтобы утонуть потом в дрожащих звуках трубы.

Будто задремав после долгого жаркого дня, постепенно проваливаешься в сон, и всё куда то отдаляется, становясь совершенно неважным.

Кусочек своего раннего детства, пришедшегося на конец 90-е и начало нулевых я помню совсем мельком. Отрывочными, почти забытыми сценами и обрывками взрослых разговоров. Но я помню, что это было захватывающе-страшное время. По улицам тогда ходили похожие на разные племена группы молодых людей. Они носили с собой бумбоксы, были безумно одеты и непредсказуемо себя вели. Они казались крохотному мне чуть ли не полубогами, и все внутри дрожало от мысли о том, чтобы вырасти и стать таким же. На улицах тогда лилась настоящая кровь, а законы существовали больше на бумаге. Я помню ужас и восхищение перед футбольными фанатами, с которыми однажды довелось ехать в одном вагоне, а также нацболовские граффити буквально повсюду.

Теперь я узнаю про эти времена по книгам и фильмам, и кажется, что мы живем в совершенно другом мире. Не прав был Головин, Дионис окончательно покинул наш мир как минимум в конце нулевых.

По Мирче Элиаде — большинство ритуалов и праздников это возвращение Священного Времени, которое «является первичным мифическим Временем, преобразованным в настоящее». У нас нет другого священного времени, кроме времени детства. И один из способов туда вернуться — пережить трансгрессивный опыт. Либо соприкоснуться с чем-то синонимичным этой памяти. Песни группы Red Temple Spirits работают для меня именно так, хоть я и услышал их впервые, находясь в сознательном возрасте.

начало

Похожая магия есть и в лайвах Red Temple Spirits. Вот запись концерта в Нью-Йорке 1989 года. Он мало похож на перформанс типичной постпанк группы, больше напоминая индейский обряд. Как пелось в их песне

Walking in the moonlight, I won't close my eyes
I'm an Indian, I'm an African

Нашлось на альбоме место и для эзотерического христианства, как в песне «Light Of Christ / This Hollow Ground», где лирический герой взывал к «свету Христа».

Альбом «Dancing To Restore An Eclipsed Moon» извергался отчаянным мистицизмом и напоминал то, что позднее будут делать Эдик Старков и «Химера». Red Temple Spirits создавали почти шугейзовую динамику, но при этом звучали очень целенаправленно и даже остро, в этом не было зачастую свойственной группам жанра разболтанности и бесхребетности.

Второй альбом вышел в следующем, 1989 году, и назывался «If Tomorrow I Were Leaving For Lhasa, I Wouldn’t Stay A Minute More», и отличался меньшим религиозным синкретизмом, будучи почти целиком посвящен буддийской тематике.

На его обложке изображена мандала Шри Хеваджры. В центре находится главное божество, Шри Хеваджра, в объятиях своей супруги, Вайра Найратмьи. Шри Хеваджра символизирует действие, а его супруга — мудрость. Они находятся в состоянии недвойственности — когда невозможно сказать, где заканчивается одно и начинается другое. Результат этого союза — просветление.

And I can't face another night alone
And it's over with you and it's the same with me
I don't know how to make things right
There's no magic writing on the wall
And I can't bear another night like this

— пели Red Temple Spirits на первой же песне «City of Millions», описывая вполне обычную ситуацию, с которой зачастую начинается духовный путь: чувство тревоги, растерянности и одиночества посреди ночи. В песне «Meltdown» Уильям Фэйрклот придерживается такой же ясной образности:

I've been a prisoner to fate
A victim much too long
Sometimes you have to take the bull by the horns
And slow the wheel of karma down
As the walls of the city shake

На втором альбоме в целом меньше первобытного драйва, присущего первому. Группа стала звучать более интроспективно, не растеряв ночных вибраций. На этом альбоме есть очень красивые и величественные мелодии, как, например в песне Dive in Deep.

На «Dancing To Restore An Eclipsed Moon» Red Temple Spirits перепели «The Nile Song», а на втором альбоме взялись за «Set the Controls for the Heart of Sun». Одна из самых таинственных песен Пинк Флойд приобрела в их исполнении новую глубину, став яростным и самоотверженным гимном самопознания.

Еще один кавер — «Rollercoaster» легенды психодела Роки Эриксона. Этот безумный бриллиант, американский Пророк Санбой, был связующим звеном между контркультурной музыкой 60-х и последующих эпох. И в той же мере, что Пинк Флойд и Дорз мог считаться предтечей Red Temple Spirits. В честь его песни, кстати, группа взяла свое название.

В конце 80-х интерес к группе был велик, и она активно гастролировала по США со вторым альбомом. В 1990 году музыканты попали в автокатастрофу, после чего группа вскоре распалась, чтобы никогда больше выпустить нового материала. Рожденная из мифа 60-х она сама стала мифом, только уже готической субкультуры.

Вся современная массовая культура это непрерывные циклы рефлексии по Лету Любви. Евгений Головин считал, что последний раз, когда Дионис задел орбиту Земли был как раз тогда, когда рок-музыка достигла своего пика. Red Temple Spirits были одними из тех немногих, кто прямо развивал заложенные тогда идеи. Но оказавшиеся не слишком востребованными в новой консьюмеритской реальности. Их музыка отлично передавала настроение сумерек, сгустившихся после того, как запал психоделической революции окончательно иссяк.

начало
продолжение

Какие у меня первые воспоминания про лето? Изнурительная жара, вкус колы, запах раскаленных шпал, стрекот кузнечиков, высокое, почти желтое небо и солнечное сияние всюду, куда ни глянь. Казалось, его излучают многочисленные насекомые и пыльца, рассеянная в воздухе.

В какой-то из летних вечеров я впервые услышал слово, заставившее меня внутренне замереть — Нирвана. Мне повезло узнать его сразу в значении, близком к первоначальному. Это была ассоциация с чем-то вроде абсолютной свободы, переходящей в экстаз от самой себя. По крайней мере, так я бы описал её сейчас, роясь в своей памяти.

Лето — особая, даже священная пора для детства. Все, что происходит тогда, потом ложится в основу собственного мифа. В другие времена года плотность событий ниже, да и они будто меньше откладываются в памяти, тогда как лето без всяких скидок можно назвать отдельной жизнью. Мы никогда не бываем так близки к тому, что называется просветлением, как летом детства с его уходящим в бесконечность пространством для любых вариантов развития событий.

Но детство это еще и довольно страшное время. Не единожды говорилось, что подобно первобытному человеку, ребенок знает, что реальность скрывает под личиной обыденности. У всех объектов есть свое внутреннее, неподвластное логике измерение, а мир в целом пугает своей непознаваемостью, и каждый день может завершиться концом света. И в этом, конечно же, есть та романтика, которая живет в нас всю оставшуюся жизнь. Зачастую она — это источник сильнейших творческих импульсов.

В музыке один из самых больших прыжков в детство, как известно, был у Pink Floyd во времена Сида Барретта. Наверное, они и проторили дорогу для всех следующих пропащих романтиков, кто не хотел взрослеть. Другой сопоставимый пример, который приходит на ум — The Doors. Но если у первых в лучших вещах это была эйфория космическая, то у вторых как раз таки темная, пугающая сторона детства.

Но вот 60-е закончились, и следующая психоделическая революция началась уже в конце 80-х. Тогда то в Калифорнии возникла группа, едва ли не лучше всех развившая наследие Пинк Флойд и Дорз. Называлась она Red Temple Spirits.

Есть что-то поэтичное в том, чтобы начать играть жанр, когда он находится в явном упадке. Red Temple Spirits играли готик-рок, даже дэтрок, но очень уж обкисленный. Психоделии в нем было сильно больше, чем готики, и это выделяло их среди всех остальных групп жанра. По существу, никто и позднее не играл ничего подобного, они остались единственными в своем роде.

Уже на первом альбоме «Dancing to Restore an Eclipsed Moon» у них был яростный, но не монотонный гитарный драйв в одних песнях и эстетски выстроенная ритуальная атмосфера в других, главным звеном в которой был отрешенный шаманский голос вокалиста Уильяма Фэйрклота. В отличие от многих других готических групп Духи Красного Храма звучали не печально и депрессивно, а скорее драматично, даже трагически.

И это были какие-то детские видения, далекие, давно забытые сны

Cross the desert sands
To the red tent
Carpets woven
By the featherbed
Children play
With the goat herd
Day-old babies dancing
Dancing
We're only waiting for the sun to come again
We're only waiting for the sun to be reborn
Ancient cities in ruin
Hidden by jungles and mountains

Такая сладкая горечь по времени и миру, который уже не вернуть. Red Temple Spirits были непосредственными духовными детьми Лета Любви, и их музыка во-многом сводилась к невозможности вернуть его или повторить. Они сознательно жили в мифе, который остался в прошлом.

Как ни странно, но лучше понять музыку RTS мне помог опыт фестивалей. Мы с друзьями каждый год ездим на Систо, и это оказывается лучшим способом отдохнуть от изматывающей городской жизни и современности. Не будет преувеличением сказать, что для нас этот фестиваль стал точкой сборки. Там царят стихийные, шаманские энергии, и глядя на танцующие в пламени костра фигуры, невольно забываешь про самого себя. Подобные места возвращают детскую непосредственность — умение видеть мир таким, какой он есть, без наросших за годы паттернов восприятия.

продолжение