1. Автор (говорят, намеренно) невероятно усложняет язык. В какой-то момент книгу стало так тяжело воспринимать, что я переключилась с аудио на бумагу, но проще не стало.
Темнота была летняя, непроглядная, непреодолимая. Иногда фары освещали ни о чем не говорящие указатели – неуместные стайки букв, хаотично раскиданные по стальному листу, иногда выхватывали силуэты выдуманных существ – горбатых гротескных великанов, круглых рыхлых карликов, спящих грифонов. В полях гордились собственной маниакальной педантичностью белые полиэтиленовые тюки свежескошенной травы.
Возможно, если бы текст не терзал читателя как заросли шиповника, мы могли бы поразмышлять об авторском замысле, а вдруг это взгляд Игги - поэта, который ко всему ищет эпитеты? Но слог так перегружен, что хочется продраться сквозь него поскорее, хоть и с потерей смысла, только отпустите.
2. Автор слишком активно присутствует в романе.
То Промч начинает разговаривать с читателем (и хочется пригнуться словно двоечнику на последней парте, чтоб не заметили).
То обращается с героями как с куклами - любимыми, но совершенно несамостоятельными. Вроде бы назревает встреча Игги с другом детства, читатель ждет столкновения мировоззрений, но нет, разговора так и не случается. Будто автор решила не писать эти длинные диалоги, а заменить встречу иным событием.
Или Яна, важнейшая фигура, голос разума в романе… Но будто в какой-то момент писательница от героини устает и обрывает ее линию. Все задуманное героем сказано - отправляйся в забытье без поклона.
Но, несмотря на то, что в целом мне не понравилось, как рассказана эта история, у Дарьи Промч цепкий взгляд на приметы времени.
Очень точно автор подмечает, что ее герой возвращается не просто на абстрактную Родину, а мечтает
оказаться снова в поле за гаражами, на водохранилище у военной базы, да что там – в магазине любимого разливного пива. В ночном ларьке с сигаретами и шоколадками, в дребезжащей лихой маршрутке. Там, где некрасивое принято не замечать, а красивое – видоизменять.
Мы же именно так и любим места детства, эти обшарпанные подъезды и маленькие кухоньки.
Матери в романе страдают максимально типично
она сидела теперь с мокрым полотенцем у виска и стопкой знакомо пахнущего сердечного средства, которым пристыжали не одно поколение сыновей.
Ну и любят очень узнаваемо
- А почему свет отключили?
- Профилактика какая-то. Да какая нам разница почему? Нам и так хорошо, правда? Сейчас я тебя накормлю, и еще лучше станет.
Финал романа меня разочаровал. Он не альтернативный, и вроде бы даже логичный, но как будто бы автор хотела угодить всем сразу: пустить драматичный дым в сторону молодого читателя, и выдавить слезинку из людей постарше. Обделены остались все.
Собственно, для чего столько слов…
Прочитайте роман «Мга», если вам интересна тема конфликта поколений, разницы восприятия мира.
Не беритесь, если ищете гладко рассказанную историю с понятным развитием персонажей.
А скоро напишу, как избежать страданий при выборе книг :)
2/2