Чтобы этот канал не превращался в пристанище хейтеров Делёза, замечу, что, перечитывая «Тысячу плато», наткнулся на всем известные, но подзабытые мной интересные ходы, относящиеся к проблеме литературных жанров:

«Нетрудно определить сущность “новеллы” как литературного жанра — новелла имеет место тогда, когда все организуется вокруг вопроса: Что произошло? Ну что же могло произойти? Рассказ — противоположность новеллы, ибо он заставляет читателя, затаив дыхание, задаться совсем иным вопросом: Что вот-вот произойдет? Ведь что-то всегда вот-вот происходит, собирается произойти. Что же касается романа, то в нем тоже всегда что-то происходит, но роман собирает в вариации своего вечного живого настоящего (длительность) элементы новеллы и рассказа» (Пер. с фр. Я. Свирского)

На первый взгляд, перед нами довольно банальная оппозиция малой и крупной прозы. Но дело в том, что Делёз и Гваттари заняты переформатированием традиционных жанровых критериев, определяя их не через методы разворачивания сюжетной фабулы, а через взаимодействие со временем. В этом смысле если к «вечному настоящему» романа, отсылающему к бергсоновскому «la durée», и могут возникнуть вопросы, с самим различением крупной и малой прозы – не через текстовый объем, а через разницу в работе со временем – сложно полемизировать.
Та же логика работает и в противопоставлении новеллы и рассказа, вопиюще не совпадающем с принятым в филологии. Грубо говоря, финальное событие новеллы в каком-то смысле всегда уже произошло, так как оно оказывается подготовлено всем предшествующим повествованием. Но проблема здесь еще и в том, что «рассказ», фигурирующий в русском переводе, отнюдь не совпадает с «le conte» из оригинального текста. Изначальное значение этого слова – «сказка», и последующие жанровые трансформации «le conte» так или иначе восходят к первоисточнику, сохраняя аллегорические и дидактические обертоны. Сказка здесь - это грядущая событийность.
К слову, название эссе Беньямина «Рассказчик» утвердилось во французской традиции как «Le Conteur» - даже несмотря на то, что сам автор предложил вариант «Le narrateur» - как раз из-за важной отсылки к устным фольклорным формам. При этом в основном тексте на авансцену там выходит рассказ как «récit», отсутствующий в классификации «Тысячи плато».