Не всë, начатое лицом, завершено телом.
Тело пишет жабрами сна, дельтами проницаемости,
Стоит расслабить нехватку у подбородка.
И если идти для течения – наступает тремор.  

Переспелые вещи с лёгкостью вкладываются друг в друга.
Совпадая, они обнажают 
Загадку, чей ответ для чужого рта,
А вопрос – не с той стороны, где место.

По всему выходит, что здесь надлежит быть зеркалом,
То есть, прежде чем повторить  –  опрокинуть.
Для этого приходится вести тайную жизнь
Предмета, к которому прикасаются по привычке.
 
Итак, вот увядание, и вот мы, его уроженцы,
Просим об отсутствии всплеска,
О нарастании в равности,
Добываемой из размыкания.

Мы – гости на празднике чередований,
Очарованы подлинностью отсрочки.
И кожа горит чужаком, горюет слепком.