Знаете, для меня публично глумиться над смертью неприемлемо, но даже если бы я была способна, то ниша уже занята — полагаю, мало что переплюнет пост в стиле: «Друг умер, потому что при его жизни Орлова оборзела обороняться в ответ на наши совместные атаки, почтите его память банковским переводом в мой фонд».

Именно. Вильма Фёкла Кюре прямо обвинила меня в смерти Влада Шипицына, своего соратника и по совместительству свидетеля на суде. Влад скончался от недавно диагностированного онкологического заболевания.

Совокуплять имя женщины, вызывающей у тебя корёжку трамвайной хамки (которую по голове больно ударил 21 век с новыми представлениями молодёжи о праве занимать посадочные места) со смертью человека — это запредельный цинизм и паскудство. Видимо, мелочная ненависть к любому независимому индивиду, не преклонившемуся перед эго самой Вильмы Фёклы Кюре, автоматически нивелирует хоть какую-то порядочность (если она была).

Когда публичный позор следует за публичным позором, есть соблазн верить, что виноват в этом не ты сам, а барракуда-змеюка, назначенная на сию роль исключительно потому, что не поддерживает красный комиссариат по поиску нацистов в Литве (которых необходимо заменить представителями самой мирной религии). Не забывайте главное правило демократии по Вильме Фёкле Кюре: плюрализм мнений враждебен свободе!

Когда возраст вкупе с заболеванием забирает твоего друга, виноваты в этом, конечно, не годы и недуги, а кошка-лисюка — назначенная на сию роль исключительно потому, что за несколько лет (!) написала (ежели не запамятовала) 5 или 6 сатирических постов о том самом друге, что отличался эпатажной самопрезентацией, совершал нападения на людей с иной точкой зрения и прямо обвинял гадюку из семейства кошачьих в агентурной работе. Вы забыли ещё и второе главное правило демократии по Вильме Фёкле Кюре? Завали говорливый рот и терпи, когда почётная матрона ведёт свою спецоперацию по денацификации (буквально) и собирает пехоту из лояльных граждан РФ для фейсбучного штурма.

Видимо, Вильма очень ценила товарища, раз некролог оному трансформировался в оду моему коварству, где фамилия умершего была поставлена где-то следом за моей. Я определённо была недругом Шипицына, но есть ситуации, когда пляски на костях ради примитивного сведения личных счетов — последнее дело. Увы, это не способен понять человек, называющий Шипицына своим другом.

Тот случай, когда уязвлённая гордыня говорит громче базовой человеческой эмпатии (если она была). Мне, наречённой убийцей, неловко спрашивать, но — возможно, сбор на похороны человека, у которого в Литве нет родных, выглядел бы адекватнее, чем выклянчивание донатов В СВОЙ ФОНД через манипуляции?

P.S. У меня, разумеется, нет лицемерного отношения к черте между жизнью и смертью, где пересечение в сторону второй тут же нивелирует всё, что умерший делал при жизни и вынуждает смягчать свои старые высказывания (абсолютно оправданные) о нём. Да и речь тут не о умершем, а как раз о здравствующих, у которых реально руки бы отсохли, проведи они хотя бы день без попрошайничества в свою кубышку.

P.P.S. Что же, могу гордиться, что именно благодаря мне Вильма научилась вплетать в свои подъездные сплетни и комиссарские отчёты слова «по моему мнению». Правда, ей всё же стоит уточнить у своего адвоката, как в практике ЕСПЧ и национальных судов ЕС работает страховка в виде «оценочного суждения», если ты пишешь что-то вроде: «на мой взгляд, Орлова командовала армией красных кхмеров в совместном с дивизией Дирлевангера штурме Покровска, пользуясь своим статусом главы Федеральной Службы Безопасности по Рязанскому независимому каганату». Иными словами, если в составе грязи, выливаемой на человека, содержатся проверяемые утверждения — и, что самое главное, утверждения, дискредитирующие, сводящиеся к обвинениям в тяжких преступлениях или аморальных деяниях (например, доведении до смерти), — страховочный трос с «мнением» может оборваться. Так, даю добрый совет на будущее — вдруг кто в суд подаст.